Крутые парни - Стивен Хантер

— Энни, — весело сказал Оделл.

— Папочка, я клянусь, ты знаешь все на свете, — воскликнула Рута Бет. — Вообще, ты просто чудо.

— Ну а теперь, тетя Люси, если вам угодно, то мы можем отпустить вас на все четыре стороны и можете отправляться брать банк, а мы тут спокойно ограбим этого техасца Денни.

— Нет, Лэймар, я останусь с вами.

— Спасибо, тетя Люси. Я знал, что могу рассчитывать на тебя, моя радость. Ну, дорогая, сейчас мы немного проедемся по окрестностям, а потом припаркуемся здесь и посмотрим, что к чему и как мы будем действовать здесь завтра, а наши леди пока посидят в машине.

— Хорошо, папочка, — ответила Рута Бет. Рута Бет тронула машину и повернула направо. Они поехали по прилегающим улицам. Вдоль этих улиц стояли маленькие белые домики с удивительно хорошо ухоженными зелеными лужайками. Кварталы перемежались полями, то тут, то там мелькали картинки быта: вот из шланга моют машину, вот трактор тащит по полю косилку, вот поле удобряют навозом.

Ричард смотрел на эти мирные картины и видел перед собой утраченный им мир. Когда-то он был полон презрения! Эти людишки! Дураки и сони, выскочки и филистеры, безмозглые создания, ни на что не годные, кроме всякой ерунды вроде бейсбола, семьи и работы. Теперь, однако, их тоскливое существование поразило его в самое сердце. Их жизнь показалась ему такой прекрасной и заманчивой...

— Сыми-ка это грустное выражение со своего личика, тетя Люси, — сказал Лэймар. — Если ты и дальше будешь грустить, то я могу подумать, что мы тебе надоели и ты хочешь от нас сбежать.

— Лэймар, я и не думал об этом.

— Да, это я уже слышал и раньше. Оделл, если он вздумает уйти, врежь ему как следует по носу.

В это время Рута Бет развернулась и въехала на стоянку ресторана Денни.

— Ну, ладно, девочки, оставайтесь тут и не скучайте, мы скоро. Оделл, спрячь эту штуку получше, чтобы ее никто не увидел. Мы пойдем посмотрим, что это за местечко.

Ричард посмотрел, как Лэймар вышел из машины, небрежно потянулся, одновременно прикрыв джинсовой курткой револьвер. Потом он обнял за плечи Руту Бет и они, как студенческая парочка на свидании, медленно направились в ресторан.

Ричард откинулся на спинку сиденья, стараясь расслабиться. Попытка бежать просто абсурдна — это он хорошо понимал. Нервы его были напряжены до предела. Он чувствовал себя совершенно измотанным. Но из машины он выйти не мог, потому что всем сразу бросилась бы в глаза опереточность его камуфляжа. Он посмотрел на Оделла, который улыбался ему счастливой, пустой, ничего не выражающей улыбкой. Оделлу нельзя было долго смотреть в глаза. От этого можно было сойти с ума: они, эти глаза, были простодушны и отчужденны, в них начисто отсутствовали такие понятия, как причина и следствие, добро и зло. Он был просто гигантским ребенком, которого надо было кормить и которому надо подтирать нос и попку. Лэймар каждый вечер чистил ему зубы и разговаривал с ним ласково и нараспев, подражая детскому лепету и смеху. Однако в Оделле поражал налет невинности. Он не был злым. Он совершенно не был способен сделать выбор в чем бы то ни было. Вероятно, ему было бы лучше остаться в тюрьме, где его боялись и, следовательно, уважали, а значит, оставляли в покое. Другим выходом для Оделла был бы специнтернат, где можно было бы изучить природу странных провалов в его сознании, не позволявших ему стать полноценным мыслящим человеком, но в то же время не мешавших овладению зрительно-моторными навыками, такими, как вождение машины и стрельба. Если же Оделла предоставить самому себе и не подвергать его насилию, то он, скорее всего, не обидит и муху.

Ричард отвернулся от Оделла, и первое, что он увидел, — это пустоту стекол солнцезащитных очков помощника шерифа.

Лэймар сидел за стойкой, потягивая кофе. Он выглядел как типичный средних лет пастух в техасском стиле. Из своего укрытия он внимательно рассматривал интерьер ресторана. Стены были расписаны зелеными и коричневыми извилистыми линиями, которые успокаивающе действуют на людей. Он изучающе посмотрел на вход. Главный вход располагался в переднем правом углу здания, в боковой стене был закрашенный и незаметный аварийный выход. Однако из окон можно было обозревать автомобильную стоянку. Он снова осмотрел прилавок. Окинул взглядом кассовый аппарат, похожий на компьютер. Когда он ходил в туалет, то внимательно присмотрелся к кассовому аппарату и проверил, не тянется ли от ящика кассы сигнальный провод, подобные штуки попадались редко, но не настолько, чтобы пренебрегать такой возможностью. Черт, однако под кассой могла быть спрятана автоматическая пила или стволы, которые могут выстрелить в момент открывания кассового ящика. В этом чертовом штате кругом одни стволы. Они помешаны на пистолетах. На стене было большое зеркало, вроде бы невинная вещь, но она тоже нуждается в проверке. Если к зеркалу приставить кончик карандаша и будет провал между ним и его отражением, значит, все в порядке. Но если они соприкасаются, то, значит, это зеркало прозрачно с одной стороны, то есть по ту сторону такого «зеркала» может находиться наблюдатель, а то, чего доброго, и стрелок.

Кухня, как это бывает обычно, располагалась в глубине, за баром. От стойки кухню отделяла стена, в которой было прорублено широкое голландское окно, через него из кухни подавали готовые блюда. Сейчас здесь было два повара, но в воскресенье их может быть и четыре, и даже шесть. Все повара черные. Будут ли они поднимать шум, чтобы сохранить своему хозяину его застрахованные деньги? Вероятно, нет. Но определенно это можно сказать только о стариках. А что можно сказать о том молодняке, который пасется во дворе, те ниггеры помоложе и могут сопротивляться, просто чтобы показать, какие они крутые. Н-да. Ну ладно, посмотрим по ходу дела.

Он слегка повернулся на стуле, чтобы посмотреть, как расположены столики. Обеденный зал только один. Это просто великолепно. Но что плохо, так это то, что была и ловушка. В коридоре холла эти прожорливые ублюдки понаставили тамбуров и дверей, ведущих в туалеты и в кабинет управляющего, а также в кабинет для некурящих. Одному человеку будет трудно держать под прицелом зал с пятьюдесятью столиками и коридор холла, который отходит от зала под углом девяносто градусов. С места кассира можно, однако, прострелять все это пространство. Если ему удастся затащить управляющего в его кабинет, то, возможно, он сможет контролировать ситуацию и в коридоре. Но куда ему определить своего хвостового стрелка? Лучшим местом для него будет амбразура окна в коридоре холла. Отсюда хвостовой стрелок сможет видеть героев в толпе, если таковые объявятся, и нейтрализует их. К тому же прикрывающий его человек сможет увидеть, когда и откуда появятся копы. На случай появления полиции очень кстати был аварийный выход. Лэймар не любил вступать в перестрелки. От них надо уходить и всячески уклоняться, обделывая дело без лишнего шума и стрельбы.

Была и еще одна головная боль — водитель. В его группе только четыре человека: один из них — тряпка и размазня, другой — просто дуболом. А зал велик. Лэймар не мог позволить себе роскошь оставить в машине человека. Тогда он не смог бы практически один управиться в зале. Значит, придется тащить всю команду, даже этого яйцеголового Ричарда, внутрь. Баду это совсем не нравилось. Надо будет остановить машину прямо у входа и быстро вбежать внутрь; но проезжающие по своим делам копы могут заметить машину с заведенным двигателем, открытыми дверями и пустую. Они, конечно, заинтересуются таким явлением и остановятся. Не хотелось бы нарываться на дорожный патруль. А часто ли проезжает тут по своим казенным надобностям Джонни Коп? Как это узнать? И до воскресенья остается только три дня. Лучше всего подождать до следующего воскресенья. Но Ричард того и гляди свихнется, Оделл уже изнывает от скуки, а это опасно, и кто знает, что может прийти в голову Руте Бет?

Он оглянулся к Руте. Она тоже посмотрела на него.

— Твою мать, — сказала она, — коп.

Помощник шерифа постучал в окно. Почти мальчик, в самом деле ему было чуть за двадцать, глаза его казались очень широко расставленными, так как он носил солнцезащитные очки-консервы. Волосы у него были цвета спелой кукурузы. Он выглядел излишне сурово и напускал на себя значительность. Смотрел он в упор на несчастного Ричарда и при этом энергично жестикулировал.

Ричард тупо глядел ему в лицо. Разум его помутился от панического страха. От этого страха он намочил в штаны. Теплая моча разливалась под одеждой. Из глаз потекли слезы. Ричард почувствовал, что за его спиной Оделл пошарил рукой под одеялом, в которое была завернута АР-15. Приклад винтовки был виден невооруженным глазом. Если бы коп внимательно посмотрел, что происходит в машине, и ему в голову пришла бы абсурдность положения, при котором в старой «тойоте» с двумя пожилыми женщинами обнаруживается автоматическая винтовка, если бы до полицейского это дошло, он бы взял их теплыми.