Как жизнь, Семен? - Виктор Московкин

Учительница с опаской заглянула в сумку, и на лице ее отразилось удивление.

— Кто положил эту гадость? — медленно и рассерженно спросила она.

Класс затаил дыхание. Не понимая, в чем дело, ребята недоуменно оглядывали один другого. Правда, двое — Федька Сыроегин и Диамат Песочкин — чувствовали себя гораздо свободнее. Вот Федька подтолкнул Диамата, и тот, ухмыляясь, поднял руку.

— Можно мне?

Класс оживился. Обычно Диамат еле выдавливал из себя слова, а здесь, видимо, захотел что-то сказать; все смотрели на него с любопытством, даже Елена Григорьевна.

— Пожалуйста, Песочкин, — сказала она.

Диамат пожевал губу и стал говорить без запинки, как хорошо вызубренный урок.

— Я думаю, мышонок забрался к ней в сумку сам. Он бродил, бродил там, поесть ничего не нашел и сдох… от огорчения.

Ребята стали смеяться, и Диамат стал смеяться, но, заметив, что Елена Григорьевна сердито смотрит на него, внезапно смолк.

— А разве тебе известно, что лежит в сумке? Значит, мышонка положил ты?

Диамат растерянно поежился. Такого вопроса он не ожидал. Он ущипнул Федьку, но тот не обратил на это внимания. Федька смирно и ласково поглядывал на Елену Григорьевну. Весь вид его будто говорил: что касается меня, то в этой плохой истории я нисколько не замешан.

Тогда Диамат стал оправдываться и запутался еще больше.

— Стыдно, Песочкин, — сказала Елена Григорьевна.

На перемене обозленный Диамат налетел на Марусю. Девочка не защищалась, она только закрыла лицо руками и заплакала.

Валерка не стерпел: сжав кулаки, бросился на Песочкина. Пора отучить обижать девочку.

— Чего толкаешься? Чего толкаешься? — делая страшные глаза, с угрозой выкрикнул Диамат. Он вплотную подступал к Валерке и стал живо оглядываться, будто опасался, что кто-нибудь может помешать их драке. Диамат знал, что ничего так не действует на противника, как вот эти опасливые взгляды по сторонам.

Но Валерка не испугался и готов был помериться силами. Они разошлись, пообещав поколотить друг друга в следующий раз. Уходя, Валерка сказал:

— Еще раз тронешь ее — спуску не дам.

— Посмотрим, — загадочно ответил Песочкин.

Валерка пошел разыскивать Марусю. Она стояла в пустующем классе у открытого окна и плакала.

Перед этим ее пытался выгнать из класса дежурный Федька Сыроегин. Он громко кричал:

— Выходи, Бука! Класс проветривать буду.

Маруся даже не обернулась. Тогда Федька безнадежно махнул рукой и сам выскочил за дверь.

— Отчего ты такая плакса? — спросил Валерка, вычерчивая на полу носком ботинка замысловатые линии.

Маруся вздрогнула и заревела еще пуще. Валерка беспомощно оглянулся: он не знал, как вести себя в таких случаях. Ему было жалко Марусю. Она неплохая девочка, бросает снежки не хуже любого мальчишки, а плавает, говорят, как рыба. Валерка, наверно, так не умеет плавать. Правда, она иногда молчит подолгу, будто у нее отбирают на это время язык. Поэтому и прозвали ее Букой.

Марусю не любили в классе. У нее даже подруг не было, потому что с ними надо время от времени убегать в тихий уголок и шептаться и визжать от восторга. А она не умела этого делать.

— Говорю — не плачь. Хочешь, поколочу Диамата? Хочешь?

Скажи только Маруся «да», и пошел бы Валерка. И не сдобровать бы, по всей вероятности, увальню Диамату. Но Маруся отрицательно покачала головой.

За окном на голую ветку липы села маленькая птичка, отряхнулась и засвистела беззаботно. Маруся подняла на нее заплаканные глаза и, к удивлению мальчика, начала подсвистывать пташке. По лицу ее скользнула слабая улыбка. Валерка слушал как зачарованный.

Маруся здорово умела подражать птичьему пению, но, видно, птичка все же осталась ею недовольна: укоризненно скосила выпуклый, как бусинка, глаз, встряхнула крылышками и улетела.

— Если хочешь, я пойду, — после минутного молчания продолжал настаивать Валерка, всматриваясь в ее большие, заискрившиеся озорством глаза. Он не знал, что если у Маруси искрятся глаза, то жди от нее какой-нибудь каверзы.

— Лови меня! — внезапно выкрикнула Маруся и стремительно помчалась между партами. Едва успев что-либо сообразить, Валерка бросился за ней и в пять прыжков настиг, схватил за руку.

Они шумно вздохнули и рассмеялись.

И в ту же минуту давно подсматривавший за ними в замочную скважину Федька Сыроегин закричал от двери:

— Ага! Жених с невестой! Жених с невестой!

Валерка оттолкнул Марусю и помчался за Федькой. Но тот тенью мелькнул в коридоре и скрылся в учительской.

6. Воскресенье

Какой пример из задачника ни назовет Елена Григорьевна, Ромка моментально решает его в уме. И напрягаться ему не приходится.

Одноклассники восхищаются, кое-кто завидует: откуда у Белосельцева Ромки появились такие способности по арифметике? Удивительно?

— Очень хорошо, — хвалит его Елена Григорьевна. — Реши нам теперь задачу.

И она торжественно, как стихи, читает условие.

Она читает, а Ромке уже известно, с чего надо начинать и чем кончить.

Радуется Ромка, гордится собой. Так ему легко дается задачка.

Вот Елена Григорьевна усаживает Ромку за свой учительский стул и обращается к классу.

— Ребята! — говорит она. — Сегодня Белоселъцев показал, как вы должны учиться все без исключения. Я всегда думала, что он самый прилежный мальчик в нашем классе.

Тянется Ромка из-за учительского стола: пусть все смотрят, какой он хороший, славный, Елена Григорьевна гладит его по маковке. Рука у нее теплая, ласковая.

Вдруг она берет мел и выводит в Ромкином дневнике махонькую пятерку. Первую пятерку по арифметике за все время учебы!

Ромка испуган. «Чернилами надо. Сотрется…» — хочется крикнуть ему. Он раскрывает рот и с ужасом убеждается, что голос пропал. И тут раздается звонок.

Дребезжит он долго, надоедливо и будто над самым ухом. Ромка тянет руку и нащупывает будильник.

Сразу пропал и класс, и Елена Григорьевна, и махонькая пятерка, выведенная мелом. Ромка проснулся, разочарованно смотрит кругом.

Будильник показывает восемь часов утра. Листок численника говорит, что наступило воскресенье.

Все сразу вспомнил Ромка. Вчера Елена Григорьевна предупредила ребят: в понедельник контрольная но арифметике. Ромке она сказала, что если он напишет на четверку, то, пожалуй, она выведет ему за четверть хорошую оценку. Вот и решил Ромка все воскресенье посвятить решению примеров. Много думал об этом, потому и сон такой приснился.

Только подниматься в такую рань нисколько не хочется. Спать бы до десяти, в школу бежать не надо. Но раз решил, хочешь не хочешь — вставай.

Сквозь дырку в оконной занавеске пробился тонкий луч солнышка. Прямой, как стрела, он вонзился в начищенный самовар, стоявший на столе, и рассыпался на мелкие ослепительные брызги. Луч потихоньку подвигался.

Чтобы оттянуть время, Ромка решил соскочить с кровати в тот миг, когда луч переберется с самовара на стену. Тогда Ромка примется за уроки.

Заниматься он будет так: два часа решает, пятнадцать минут отдых. После обеда погуляет часик и снова сядет за стол.

Когда луч ушел с самовара, было уже двадцать минут девятого. Ромка потянулся и неохотно вылез из-под одеяла.

На столе он нашел жареную картошку, вареное яйцо и записку от матери: «Принеси из сарайки дров и купи керосину. Деньги в горке. Будешь уходить, не забудь запереть комнату».

Записка разгневала Ромку. Сама не зная того, мать хочет разрушить весь его тщательно продуманный план. Всегда так: соберется человек наконец-то серьезно взяться за уроки, а ему надают разных поручений. Вот и попробуй, учись хорошо!

Ромка наскоро поел. Кое-как смахнув крошки со стола, разложил на нем задачник и чистую тетрадь. Совсем приготовился списывать первый пример на все действия, но показалось, что чего-то не хватает. Минут пять думал, пока не вспомнил: нет карандаша и чернового листка, где он будет делать умножение и деление больших чисел.

Карандаш был в пенале, а пенал куда-то задевался. Ромка обшарил все углы и нашел за тумбочкой — каким-то образом свалился туда.

Теперь все было на месте. Застыл в задачнике ровный строй примеров. Тетрадь ждала ручку, ручка ждала Ромку… Наступил великий момент трудолюбия!

«А Валерка, наверно, еще спит», — самодовольно подумал Ромка.

Красивые цифры ровно ложатся на бумагу. Ромка списывает сразу несколько примеров. Потом он сделает решение на черновике и перепишет готовые ответы в тетрадь.

«Нет, Валерка, наверно, тоже встал», — думает Ромка.

Уже почти целая страничка заполнена примерами.

«А все же спит он или не спит?»

Что за наваждение! Как ни пытается Ромка сосредоточиться, ничего не выходит. Этак много не сделаешь. Лучше уж сходить к Валерке и узнать: спит он или не спит, а после со спокойной совестью приниматься за примеры!