Солнценосец - Роман Мережук

- Смотри, какую хорошую лодку кто-то бросил, Кэт! На ней мы враз к людям доберемся! Давай спрячемся в кустах, Кэт, это нас не касается! Ой, Кэт, я не умею плавать! Чтоб тебя Лотт, кто из нас больше похож на женщину?!

Из кустов появилась маленькая щуплая девушка с лицом, сплошь покрытым вязью татуировок и глазами, похожими на две полновесные золотые марки. За ней, кашляя и сплевывая мутную воду, выполз парень в ношеной курточке и рваных штанах.

Девушка с желтыми глазами отжала воду из враз потяжелевшего плаща, уперла руки в боки и грозно глянула на опешившую Квази:

- Ты должна нам десять монет серебром, колдунья. И я не я буду, если не заставлю тебя заплатить за потерянную лодку.

***

Первой их заметила Фиалка-Мэри, младшая из дочерей Бельвекен. Сверкая грязными пятками, девочка, едва ли встретившая десять зим, скрылась за воротами, поднимая на уши всю округу.

Сэм Уоллис, красный и с вздувшимися на висках венами, от помощи отказался, предпочтя сам нести беспамятную Тару. Он кряхтел, сопел, но, подобно святому, проходящему испытание богов, упрямо шел к деревне Бельвекен.

Это была самая богатая деревня из всех виденных до этого Лоттом. Около нее паслись многочисленные стада, выедая редкую траву. Деревянные избы, массивные, из цельных бревен, могли похвастаться вторым и даже третьим этажами. Бельвекен раскинулся на обоих берегах Радужной. Так называли речушку местные. Над грязноватой водой высились как каменные, так и деревянные мостики, некоторые дома соединялись между собой веревками, по которым с помощью лебедок курсировали небольшие клети, нагруженные товарами или людьми. Издали деревня походила на огромный котел, в котором медленно доходила до готовности каша - местные мелькали в окнах и кричали что-то, в ворота въезжали и выезжали доверху груженые телеги. И над всем этим вились густые пары и мерзкий запах уксуса и желчи.

- Раньше деревня называлась так же, как и река. Люди часто голодали, а помощи от Синего Замка ждать не приходилось, - рассказывала им по дороге Квази то, что успел ей поведать перед смертью преподобный Роланд Тоунхен. - Но двадцать лет назад сюда переехал Бавер Бельвекен с супругой. Он открыл здесь красильню. Со временем дела пошли в гору, и он год за годом скупил здесь все земли. Но людей не выгнал, а наоборот - дал им работу, за которую платил хорошие деньги. С тех пор красильня Бельвекен только процветала. Бавер наделял ткани тысячью разных цветов и оттенков. Такое мастерство не могли не заметить. Сам Гарольд Коэн, лорд Коэнширский пожаловал Бельвекену дворянский титул.

В воротах, прямо под гербом дома Бельвекенов - тремя фиалками с лежащими в сердцевине цветков монетами, появились маленькая Мэри и ее старшая копия - Сью. Последняя всплеснула руками и, обернувшись, крикнула кого-то.

Как успела рассказать перед этим Квази, старый Бельвекен души не чаял в красках и дочерях. Он шутливо называл их фиалками, имеющими приятный глазу насыщенный цвет. Поэтому когда его спросили, что же новоиспеченный дворянин желает видеть на своем гербе, Бавер ни минуты не колебался.

Девушки бросились к своей сестре. Из дубовых, обитых железом, ворот выбежал дюжий парень в кожаном фартуке. По загорелым рукам Лотт признал в нем местного кузнеца.

Все трое разом загомонили, перебивая друг друга. Квази, как могла, рассказала о нападении, и добавила, что Тара выживет, но ей нужен тщательный уход. Маленькая Мэри вызвалась показать ей комнату сестры.

- Я дам ей порошок из еловой коры и крапивы. Они затянут раны, - сказала Квази. - Неплохо было бы также приложить оливкового масла. У вас его случайно нет?

- Ага, как же, - фыркнула Кэт. - Вот везде здесь растут оливки, персики, апельсины и хурма. Если хочешь действительно помочь, можешь сделать припарку из подорожника и лука. Они не позволят ранам загноиться.

- Ты травница? - изумленно вскинула подведенные сурьмой брови неверная.

- Да уж побольше тебя об этом знаю, - с вызовом ответила Кэт.

Желтоглазая злилась на нее. Уж что-что, а недовольство в покорившей-ветер Лотт распознавал сразу. Слишком уж часто Кэт попрекала его по всякому поводу.

За эти дни он поневоле привязался к Кэт. Она была занозой в заду, но это, как ни странно, не разрушило их альянс. Лотт говорил с людьми и служил проводником в Тринадцатиземье, пока Кэт оставалась в тени, скрывая татуировки. Желтоглазая же добывала им еду, которую правда, уминала за них двоих.

Лотт не раз задавал себе вопрос - почему он еще с ней? Чахоточные для недалеких людей как красная тряпка для быков. Самый короткий способ сорвать пломбу с накопившейся злобы. Возможна ли дружба между зависимым от атуры отщепенцем и шляющейся по землям людей в поисках духов-хранителей желтоглазой?

- Ты поможешь ей? - спросил налившийся пунцом от непомерной тяжести Сэм.

Желтоглазая мгновение медлила, но потом уверенно кивнула и отправилась с Квази, на ходу роясь в переметной суме.

Лотт остался с кузнецом и средней сестрой, Фиалкой-Сью.

- Я думала, что весь ужас уже позади, что больше ничего не случится, - всхлипывала Сью. Кузнец пытался ее утешить, неловко гладил по волосам мозолистыми руками. - Что же это за проклятие на нашем роде? Отец при смерти, в Бельвекене открылась червоточина. У нас! Кто бы мог подумать! А теперь вот эти твари.

- Все будет хорошо, - пробубнил верзила, обнимая ее за плечи. Сью прильнула к нему, поцеловала в щеку. - Сегодня же пойду в Синий Замок. Завтра, самое позже - послезавтра, приведу сюда людей лорда Коэна.

- Ты такой храбрый, Кайл. - Девушка заметила Лотта и покраснела до корней волос цвета ржавчины.

Кузнец недовольно посмотрел в сторону бывшего оруженосца. Лотт понял, что он здесь явно лишний. Поэтому предпочел покинуть влюбленную парочку и поискать чего-нибудь съестного.

За воротами кипела совсем не похожая на вязкое повидло обычных деревень жизнь. Все крестьяне трудились на благо семьи Бельвекен и, так или иначе, были вовлечены в процесс покраски тканей. Одни складывали разноцветные полотнища особым образом - то скатывая их в рулоны, то делая пакеты или же свертки, и укладывали на арбы, стоящие длинным рядом вдоль дороги. Другие вымачивали пока еще серое сукно в огромных каменных чанах величиной с небольшой сарай. В емкостях булькало, вздымались огромные бежевые, сливочные и амарантовые пузыри. Двое рабочих следили, чтобы под чанами постоянно горело пламя. Несколько стоящих поодаль огромных бочек были относительно новыми. Над ними натянули канат с крючьями, на которых болтались неровные отрезки кожи. Люди в окнах крутили лебедку, перемещая крючья от одной бочки к другой. Кто-то из них нажимал рычаг, и натяжение каната ослаблялось, окуная кожу в протраву.