Буря в Эдеме - Сандра Браун

— Шей…

— Ты думаешь, что я могу работать с таким проходимцем, как Арман? С этим гнусным декадентским червяком? — Шей сделала многозначительную паузу и гордо вскинула голову. — К твоему сведению, я так же тщательно выбираю мастера, как мастер выбирает меня. А чтобы до конца удовлетворить твое любопытство и избавить тебя от необходимости подыскивать нужные слова, я скажу тебе вполне откровенно: я буду позировать с обнаженной грудью, хотя остальная часть тела будет закрыта. Роберт Глэд — очень известный и весьма уважаемый скульптор. Он получил заказ от Гавайского исторического общества на изготовление скульптуры для местного музея. Лицо он сделает с полинезийской девушки, а торс будет мой. А теперь скажи мне, это соответствует твоим представлениям о морали?

— Ты несправедлива ко мне, Шей, — сказал Ян подчеркнуто спокойным тоном, что еще больше разозлило ее.

— Так же, как и ты ко мне. — Она вся напряглась от чувства гнева и обиды. — Твое мнение обо мне не изменилось с тех пор, как ты увидел, что я наблюдаю за тобой, когда ты был обнажен. Ну хорошо, я согласна, что это смертный грех. Что дальше? Выколи мои глаза, сожги меня на костре!

Ян почувствовал, что теряет терпение и выходит из себя. Они спорили так громко, что прохожие стали глазеть на них, замедляя шаг. Ян и Шей распалялись все больше, не обращая внимания на проходящих мимо зевак. Ситуация осложнялась еще и тем, что каждый из них имел свою точку зрения на предмет спора, считал ее единственно правильной.

— У тебя прекрасное тело, преподобный отец, — продолжала доказывать Шей. — У меня сложилось художественное восприятие красивого тела, поэтому я с таким интересом наблюдала за тобой. Должна признаться, что мне очень понравилось то, что я увидела. Но мое любопытство объясняется не только развитым эстетическим вкусом. Черт возьми, как бы мне хотелось, чтобы ты не нравился мне так сильно.

Шей резко отпрянула от него и наткнулась на небольшой стенд с газетами и журналами. Она взглянула на них, и ее чуть было не стошнило. Подборка журналов была явно целенаправленной. Все они отличались друг от друга только степенью отсутствия вкуса, а тексты были откровенно порнографическими. Она повернулась к Яну с перекошенным от гнева лицом:

— Почему ты не купил один из этих журналов? Может быть, ты нашел бы там мое фото? Ты же этого хотел, не правда ли? — Она резко взмахнула рукой, и несколько журналов полетело на тротуар.

Продавец вскочил со стула и заорал:

— Эй, леди, что вы позволяете себе, черт вас побери?

Шей медленно побрела по тротуару, ничего не замечая перед собой. Пройдя пару метров, она, оглянувшись, увидела, что Ян протягивает продавцу пятидолларовую банкноту, чтобы откупиться за причиненный ущерб. Продавец стоял рядом со стендом и проклинал их обоих. Расплатившись с ним, Ян бросился догонять Шей, которая уже успела войти в подземный гараж и вручила охраннику свои водительские права.

Ян подбежал к ней в тот момент, когда охранник ушел в гараж, чтобы пригнать машину. Он схватил Шей за руки и резко повернул к себе. Она попыталась вырваться, но он крепко прижал ее к своей груди, не давая ей возможности даже пошевелиться.

— Ну, ну, успокойся. Шей, ты лучше знаешь все тонкости своего дела, — умолял ее Ян дрожащим голосом. Он еще крепче прижал ее к себе и уткнулся лицом в ее шелковистые волосы, повторяя одни и те же слова. Они так стояли несколько минут, и она начала постепенно успокаиваться, подчиняясь его силе воли.

Ян поднял голову и поправил ее спутавшиеся волосы.

— Ты ошибаешься, Шей, — сказал он. — Ничего плохого я о тебе не подумал. Я уже давно стараюсь воспринимать тебя такой, какая ты есть на самом деле, то есть прекрасной женщиной, не способной на дурной поступок. Я хорошо знаю, что ты делаешь, и знаю, что я делаю. Вот здесь, — он показал рукой на голову, — я понимаю тебя и принимаю такой, какая ты есть. А здесь, — он положил ладонь на сердце, — все противится такому пониманию. Он прижался к ее щеке:

— Мне не нравится то, чем ты занимаешься. Я признаю это и не собираюсь отрицать. Но не по той причине, что ты думаешь. Я просто не могу вынести мысли о том, что какой-то Арман, какой-то негодяй, любой мужчина независимо от его таланта имеет возможность смотреть на тебя, смотреть на то, что так дорого мне, к чему я испытываю страстное желание и чем хочу обладать безраздельно.

Она издала короткий радостный стон и посмотрела ему в лицо.

— О Шей, Шей, — повторял он дрожащим голосом, пока не впился в ее губы в безмолвном долгом поцелуе.

Он выдохнул из груди воздух, а она жадно втянула его в себя, медленно покачиваясь. Ее руки поднялись и обвили его сильную шею, а голова запрокинулась назад, чтобы ему было удобно целовать ее. Ян прижался к ней всем телом, чувствуя ее бедра, живот и грудь, его язык тем временем глубоко проник в ее рот, возбуждая ее до предела.

Шей погрузила пальцы в его жесткие волосы и судорожно прижимала к себе его голову, наслаждаясь его поцелуем. Никому она еще не позволяла так глубоко вторгнуться в ее святая святых — душу. Ни ее родители, ни Энсон, ни кто-либо другой не могли приблизиться к ее душевному миру, который она тщательно оберегала от посторонних. Ее душа всегда была главной резервной силой, дающей ей возможность оставаться самой собой. И вот впервые в жизни она открыла свою душу человеку, потому что безмерно ему доверяла. Она готова была отдать ее полностью и без остатка.

Когда поцелуй стал слишком страстным, Ян заставил себя оторваться от ее губ. Затем, наклонившись к ее уху, он прошептал:

— Ты такая же вкусная, как и привлекательная. Теплая, сладкая и золотистая.

Его руки скользили по ее телу, доставляя ей огромное удовольствие и ощущение безопасности. Она слишком долго томилась в одиночестве и истосковалась по мужской ласке. Ей очень нравилось быть защищенной, чувствовать на себе сильные мужские руки, ощущать себя главным призом, принадлежащим победителю, выдержавшему серьезные испытания в борьбе за ее сердце.

— Я никак не могу насладиться тобой, — тихо сказал он, оторвав свои губы от ее лица.

Шей не сомневалась, что его душа всецело принадлежит Богу. Но в то же время он был простым смертным, он был человеком, мужчиной из рода Адамова. Все ее женское естество требовало близости с ним, рвалось к нему неудержимо и страстно, лишая способности к сопротивлению.

Ян нежно сжал руками ее грудь и глубоко вздохнул. Шей закрыла глаза и тоже глубоко вздохнула, чувствуя, как его пальцы коснулись самого чувствительного места — ее взбухших от страстного желания сосков. Ее сердце бешено колотилось в груди, и ей показалось, что оно бьется в такт с его ритмичными движениями руки — вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Ее мысли смешались и отлетели прочь, оставив после себя блаженную пустоту.