Восхождение - Гуминский Валерий Михайлович

Старик Городецкий сердито кашлянул. Светлана Павловна опалила его взглядом темно-зеленых глаз, но все-таки замолчала.

– Замечательно, когда все заканчивается таким образом, – пробурчал патриарх, показывая жестом слуге, чтобы тот разливал дамам вино, а мужчинам – что покрепче, и не спал на ходу, ловя мух открытым ртом. – Но у нас с твоим прадедом сложились нелегкие отношения, которые тянутся до сих пор. Может, стоит завершить все споры?

– Леонид Сергеевич, – оставив в покое аппетитный бифштекс, Никита отложил в сторону нож с вилкой, – мне тоже хочется жить в добрососедских отношениях, не ожидая, что кто-то затолкает палку в колеса. Я привел свои аргументы о невозможности пересмотра решений губернатора. Вы же упираете на какие-то давние события, позволяющие вам пересматривать любое решение властей. Так не делается в современном обществе. Скажите, зачем вам жалкий клочок земли? Не понимаю вашей позиции. Что она даст вашему Роду? Удовлетворенные амбиции?

– Никита, ты ведь по крови – потомок ариев-руссов, которые свято придерживались традиций, данных им богами, – пророкотал Городецкий, с таким видом, как будто ему доставляло удовольствие спорить с зубастым щенком. – Традиций, данных богами! А не князьями, царями или императорами. Земли, за которые проливали кровь наши Роды, может, и ничего не стоят в материальном плане, но как предмет правопреемственности – не имеют цены. Мы владели ими еще до прихода Назаровых в вологодские леса, но так получилось, что более сильный Род потеснил нас. Так всегда бывает: сегодня ты на троне, а завтра я вышвыриваю тебя вон. Никита Анатольевич, подумай хорошенько. Дело ведь не в прибылях, как ты недавно весьма умело рассчитал, а в моральном праве владеть тем, что дали тебе предки.

– Речь ведь идет о межевых землях, и только? – на всякий случай решил выяснить Никита. Хорошо говорит старик, аж все заслушались. – Или ваш аппетит простирается до моего имения? Хотелось бы уточнить нюансы.

– Только межевые, – кивнул патриарх.

Ясно, идет проверка на вшивость. Уступит молодой, можно дальше давить, откусывая земельку по частям. Мало что прадед уступил речные земли городу, так еще и Городецкие начнут поджимать. Вон, у него две барышни Рода на выданье. Какое приданое за них? Конечно, уступленные Назаровым земли. Нет, нельзя идти на поводу вредного старика. Это же бульдозер, сметающий на пути любое препятствие.

– Я пока не готов говорить об этом, – честно признался Никита. Действительно, на чужой территории тяжело отбиваться от противника. Взглянув почему-то на Андрея Леонидовича, увидел в его глазах одобрение. Совсем не то, что его старший брат – смотрит волком. Хотя… Ему как раз должно быть выгодно, если отец продавит решение по спорной территории. У него дочки на выданье. А мужик совсем не горюет. – Несколько гектаров межевой земли – предмет тяжелого торга. Пусть пока все останется, как прежде. У меня сейчас другие проблемы. Вот если…

Старик замер, вцепившись в ножку хрустальной рюмки.

– Если мы заключим некий пакт о перемирии и не будем принимать решение в течение, скажем, пяти лет, то я охотно пойду на такой шаг, – заявил Никита. – С моей стороны не будет никаких действий, ведущих к конфронтации, а вы перестанете перетягивать на свою сторону чиновников из архивов, властей, муниципалитета… Да, я знаю, чем вы занимаетесь, Леонид Сергеевич. Готовите почву для следующего удара. Так вы согласны на мое предложение?

– Или падишах сдохнет, или осел? – ухмыльнулся Городецкий, залихватски влив в себя рюмку водки. Хозяйка удивленно вздернула брови. – Умно, Никита Анатольевич, умно! Только я не сдохну до того времени, как тебе хочется! Лет двадцать я еще точно потяну, прежде чем на кроду взойду!

А вот эта оговорка про кроду очень замечательная! Старик-то совсем не прост, каким себя показывает перед людьми!

– Отец! – не выдержал словесной перепалки Антон Леонидович.

Патриарх его проигнорировал.

– Я не думал об этом, – слукавил Никита.

– Думал, думал! – у Городецкого собрались морщинки на лбу. Патриарх явно веселился, столкнувшись с упорством молодого врага. Да, он считал старика Назарова своим настоящим врагом, которого надо победить не только убеждением, но и демонстрацией настоящей Силы. Нет-нет, никакого кровопролития, считал Городецкий. До такого опускаются лишь слабаки. Анатолий Архипович был для него мощным раздражителем, двигателем в его жизни. Только так патриарх Рода ощущал потребность творить, жить, да и просто дышать со вкусом. Услышав, что у Назарова появился наследник, Городецкий опечалился. Он со страхом ожидал увидеть перед собой слабака, не способного удержать в руках технологическую империю, созданную прадедом. И до смерти своего оппонента поддерживал в себе это мнение. До тех пор, пока не встретился лицом к лицу с Никитой на погребении. И озадачился.

Леонид Сергеевич умел отличать слабых одаренных от настоящих повелителей Силы, умеющих запросто комбинировать стихии, мгновенно приводить в действие свои плетения, свернутые в скрипты. Да он сам умел щелчком пальца скрутить противника в бараний рог и держать себя на энергетической подпитке, особо не напрягаясь. Мальчишка его переплюнул. Он оказался обладателем полной Силы, наполняющей его ауру как из неиссякаемого источника. Мало того – тройная защита броней покрывала его полевую структуру. Знакомые плетения, которые Городецкий рассмотрел с помощью магического зрения, наводили на мысли, что у Назарова жена берегиня. К его чести, об этом мало кто догадывался, кроме нескольких человек, проживающих в Петербурге.

Почему он так решил? Его Светочка плела такую же «кольчужку», только с небольшими вариациями. У каждой берегини свой почерк, но основа защитных комбинаций – одна и та же. Поэтому патриарх осторожно поделился своими соображениями с женой, на что получил указание настоятельно пригласить молодых супругов Назаровых на обед. Конечно, она очень огорчилась, что княжна Тамара не приехала. Что же, интересно, его любимая жена рассмотрела в Никите?

Вот поэтому Городецкий ожил, когда понял, что правнук Назарова изрядно попортит ему крови. А значит, борьба продолжается. Патриарх давно плюнул на межевые и спорные земли. Его натура жаждала столкновения с сильным противником. Мальчишка оказался достойным своего прадеда. Вон, уже успел загородную дорогу в хлам разнести; только появился в Вологде – врагов нажил. Для Леонида Сергеевича это являлось показателем силы, бесстрашия и отсутствия колебаний в принятии решений. Каким, впрочем, он был и сам. А его дети, глупцы, не понимают, почему глава Рода так упорствует в своих желаниях. Может, когда-нибудь дойдет?

– Мы совсем не о том сейчас спорим, – Никита решил не переходить невидимую черту, за которой начнутся склоки и взаимные обвинения. Все-таки он был в гостях, и обижать хозяйку, которая ему очень понравилась, не хотелось. – Так что вы скажете о моем предложении?

– Скучно, – поджал губы Городецкий.

– Понимаю, – слегка улыбнулся Никита и обвел взглядом семейство патриарха. Старший сын слушал с вниманием, а младший вовсю болтал с женщинами, не обращая внимания на сцепившихся глав Родов. Только девушки старательно избегали прямо смотреть на него. Как-никак мать была рядом и контролировала их поведение. Их очаровательная простота изрядно повеселила Никиту.

Ужин закончился на пристойной ноте. Почти все дружелюбно попрощались с молодым волхвом, а Светлана Павловна, оставшись вместе с мужем в парадной, сказала:

– Очень рада, что познакомилась с тобой, Никита. Не обращай внимание на ворчание моего старика. Он давно не высовывает нос из имения, и новые люди для него – глоток свежего воздуха. Ну, характер, конечно, не сахар…

– Дорогая, перестань расписывать мои достоинства, – проворчал Городецкий. – Кому надо – сам разберется.

– В следующий раз обязательно приходи со своей берегиней, – улыбнулась хозяйка. – Хочу познакомиться с Тамарой Константиновной.

– Обязательно, – кивнул Никита и задал важный для себя вопрос: – А вы, Светлана Павловна, тоже ведь берегиня? Просто я не умею классифицировать одаренных женщин. Вижу потенциал, мощь Силы, какие-то узоры, а вот как правильно истолковать, в каком ранге кто находится – не могу.