Роковая измена (СИ) - Безрукова Марина

Разговор с Тасей, вечерние пробки и дорога вымотали сильно, и к Алёне он приехал уставшим и раздраженным. Но предстояло второе действие спектакля. Поэтому пришлось взять себя в руки, нацепить на лицо улыбку, а глазам придать встревоженно-виноватое выражение.

Через пять минут в машину впорхнула Алёна. Салон сразу же наполнился терпким запахом духов. Вадим чуть не рассмеялся в голос — два часа назад на этом месте сидела его бывшая жена, и он явственно ощущал легкий аромат жасмина. Эх, Фигаро здесь, Фигаро там…

Еще через полчаса вышколенный официант наливал в бокалы дорогое вино, выбранное Вадимом по случаю. Алёна сидела напротив, выжидающе приподняв бровь. Нет, еще не прощен. Пусть докажет слова делом.

— Оленёнок! — негромко произнес Вадим, — я хочу выпить за тебя! За нас! За нашего малыша. За наше будущее.

Алёна чуть улыбнулась, лицо ее дрогнуло и смягчилось. Она приподняла бокал и сделала маленький глоток. Губки сложились в капризный розовый бутон, и она всё еще якобы обижаясь на Вадима, протянула.

— Конечно, за малыша стоит выпить. Я столько нервничала. И всё из-за тебя.

В ее глазах даже блеснули настоящие слезы, но она взяла себя в руки и продолжила.

— Ты извини, что я сказала, будто это не твой ребенок. Разумеется, он твой. То есть наш, — смущенно улыбнулась она. — Просто я была так расстроена, — и она прерывисто вздохнула.

— Я понимаю, — Вадим накрыл ее руку своей, — понимаю.

Алёна как будто чего-то ждала. Он помолчал еще несколько секунд, а потом вынул из кармана небольшую коробочку красного бархата.

— Я прошу тебя, дорогая, выходи за меня замуж.

Алёна тихо ахнула и поднесла руки к губам. Щеки порозовели, а глаза засияли, она торжествующе огляделась по сторонам, как будто хотела проверить: все ли видят этот момент? Вадим осторожно взял ее руку и надел на палец колечко. В зале послышались аплодисменты, а Вадим и Алёна рассмеялись.

Глава 25

Вадим почувствовал себя увереннее. Теперь в офисе он не прятал глаза, а снова посматривал свысока. Да, были семейные проблемы, но он их решил. И заметьте, решил по-хорошему, полюбовно. Никто не остался обиженным.

Долго размышлял, идти ли к Андрею Владиславовичу со своими новостями. Но выглядело это глупо: как будто несет отчет о проделанной работе. Решил повременить — вот будут важные переговоры, он отработает, как всегда на высоком уровне, а уж потом, между делом, можно и завести разговор о личном.

Поблагодарить за мудрые советы и наставления, показать, как ценит он заповеди компании и готов и дальше соответствовать всем правилам, даже негласным. Шефу будет приятно, что его отеческая забота была признана, и всё получилось так, как ему хотелось.

Вадик совершенно не рефлексировал на тему, что играет в эту игру под нажимом. Не признавался себе, что действует сугубо исходя из опасения перед начальством. Вовсе нет. Он сам так решил и точка. Паршивые Таськины миллионы не стоят карьеры и его будущего. Не калека, заработает себе сам. А что касаемо семьи… Так вот вам, уважаемый Андрей Владиславович, новая ячейка общества. Подавись, старый хрыч. Пусть теперь упивается своим самодурством.

Однако старый хрыч о его существовании подзабыл и даже не позвал на важные переговоры. Прошла одна встреча с инвесторами, другая с потенциальными заказчиками, а Вадим продолжал с девяти до восемнадцати отсиживать в своем кабинете.

Поначалу он думал, что шефу просто не нужен переводчик, клиенты могли прибыть со своим или говорить по-русски. Но потом лично увидел, как в кабинет шефа заходят представители компании, речи которых еще совсем недавно переводил именно он. И это очень высокий уровень.

— Кто там Владиславычу сегодня переводит? — небрежно поинтересовался Вадик у секретарши.

Темные живые глаза девушки засветились смешинкой, но, поймав взгляд Вадима Сергеевича, стали серьезными.

— Виктор Михайлович, — прилежно ответила она и принялась перебирать бумаги, лишь бы не смотреть на покрасневшее лицо мужчины.

— Витька?! — непроизвольно переспросил Вадим.

— Виктор Михайлович, — снова как попугай повторила Вероника.

Вадим круто развернулся и поспешно скрылся в кабинете. Ему не хотелось, чтобы секретарь увидела, какой эффект произвели ее слова. Вадима душила ярость, в голове застучало молотом и ему стало жарко. Он приоткрыл окно, подставив свежему воздуху разгоряченное лицо.

Витька! Кто бы мог подумать! Это никчемное, серое существо, которому обычно Вадим скидывал самую нудную и неинтересную работу. Усатый таракан, способный переводить только черновики и убогие служебные записки. Шеф вообще слышал его произношение? Это какой-то кошмар, а не французский язык! Виктор изъясняется на вульгарном диалекте бедного крестьянина с севера Франции, неужели никто этого не понимает? Да-а-а, Владиславыч совсем сдает позиции…

К злости на выскочку-Витьку присоединилось и раздражение на шефа. Неужели он решил таким образом проучить его? Затеял мелкую пакость, готов провалить переговоры из-за некомпетентности слабого переводчика, и всё это для того, чтобы унизить его, Вадима? Такой мелочности от начальника он просто не ожидал.

— Вадим Сергеевич, — по громкой связи раздался голос Вероники. — Вам на почту пришли бумаги, нужно срочно перевести.

Вадим удовлетворенно улыбнулся. Вот это другое дело! Ха, Владиславыч быстро понял, что Витька это ужас ужасный и естественно кинулся к профессионалу.

Он сунул руки в карманы брюк и вальяжно подошел к столу. Не глядя ткнул кнопочку ноутбука, экран ожил, открылись прикрепленные файлы. Вадим мельком посмотрел, потом наклонился ближе к экрану.

Что за черт! Какие-то инструкции для службы охраны труда, копии счетов… Что это? Проверил все входящие. Нет, больше ничего, только эта дребедень, которая всегда пересылалась даже не Виктору, а стажерам! Постучав в дверь, заглянула Вероника.

— Вадим Сергеевич, это срочно, — осторожно напомнила она.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы Вадим, еле сдерживаясь, чтобы не выругаться матом.

Краснея от унижения и бессильной злобы, он быстро перевел необходимые бумаги и отправил в приемную, а сам под предлогом обеда, вышел на улицу. Нужно было отдышаться и привести мысли в порядок.

***

Еще несколько дней Тася осторожно заглядывала себе в душу. Утром, когда радовалась новому дню и яркому солнечному свету, днем, когда выбегала на улицу, чтобы купить перекус, и в особенности вечером, когда ложилась в постель. Ведь именно по вечерам человек чувствует себя особенно одиноким и ищет тепла, чтобы можно было вдохнуть родной запах и оказаться в безопасности. Каждый раз, затаив дыхание, Тася ждала острой резкой боли и приступа зеленой тоски по Вадиму. А может, даже не по нему, а по прошлой жизни с ним, по тому выдуманному будущему, которое она планировала.

Но по-прежнему, в душе были радость и предвкушение, связанные только с ней. И больше ни с кем. Место идола опустело, остались лишь сиротливые напоминания в виде уже почти забытых раскаяний бывшего мужа.

Наступила белая полоса. Тася боялась дышать, чтобы не вспугнуть удачу. Издательство, где она подрабатывала редактором, сначала попросило проверять иностранные тексты, а потом и вовсе позвали в штат. Задумали новые проекты, нужны были люди со знанием языка. Оплата более чем достойная. Тася заметалась.

Нужен, ох, как нужен был заработок побольше, но и к родной библиотеке приросла сердцем. Посоветовалась со Светкой. Она, как ни странно, не напирала — понимала, плохой из Таськи авантюрист. Из одной грядки выдернешь, не факт, что приживется на другой.

Общим советом решили пока не дергаться и продолжить работу в издательстве дистанционно. А вот беготню от соцзащиты прекратить. Тем более количество заказов на редактуру выросло, а знание языка прибавило бонусов. Теперь не страшно идти в банк за недостающей суммой.

Варвара Аркадьевна с грустью смотрела, как ее подопечная носится по городу с горящими глазами, подыскивая нужный вариант. Нет, разумеется, она была рада за Тасю, но всё же тосковала при мысли о скором расставании. Канут в Лету такие уютные вечерние чаепития, неспешные беседы и прослушивание радиоспектаклей на языке. И снова придется терпеть болтливую соседку Любу, в каком магазине сейчас скидка на куриные окорочка и что за сволочь открывает на площадке окошко во время дождя, отчего потом образуется огромная лужа.