Ребус. Расшифровка - Андрей Константинов

– У меня еще два часа до конца дежурства, а в городе абсолютно ничего не происходит. Короче, скука смертная. Вот сейчас сел заполнить бланк, вспомнил тебя и решил позвонить.

– Ты что, забыл, как пишется слово «нецелесообразно»? Тогда даю, заметь, бесплатную консультацию – через два «о».

– Грубо, Сергеич, очень грубо. Потому как по русскому языку у меня в школе всегда была твердая четверка. Между прочим, именно поэтому меня в свое время и приняли на должность стажера оперуполномоченного. Короче, я обижен. Вот и делай после этого людям доброе дело.

– А что еще доброго, помимо, конечно, дружеского звонка в половине шестого утра, ты собирался мне предложить?

– Снова грубо, Сергеич. Но в данном случае я тебя прощаю. Ибо трудно в этом мире жить сове, когда все в нем рассчитано исключительно на жаворонков. Короче, помнишь тот случай с нижнетагильским Фонарем? Ну которого мы еще на Ташкента менять собирались?

– Помню, конечно, и чего?

– В общем, эти мужики с Урала правильные пацаны оказались. На днях прислали на наш отдел бумагу, все чин-чинарем, с орлами-печатями, мол, так мол и так, питерские сыщики способствовав… особо опасного… на контроле МВД… поощрить права начальника главка…

– Уважуха! – согласился Нестеров.

– Я тебе о том и толкую. Короче, у нас тут после такого шухера звание досрочно дали, еще одному грамоту почетную, ну и мне тоже премию в пятьсот целковых отвалили. Худо ли, а?

– Лех, я чегой-то не врубился. Ты ж его в одиночку, собственноручно крепил?

– Узко мыслишь, Сергеич, а надо масштабнее, ширше надо. Прикинь, я ведь до этого последний раз благодарность от руководства получал ажио в 2000 году. Да и то – за обеспечение общественного порядка на избирательном участке № 47 в ходе второго тура выборов губернатора Санкт-Петербурга.

– Ну, тогда поздравляю.

– Вот и я о том же. В смысле, долг платежом красен.

– Не, Леха, я сейчас пить не могу – у меня смена с восьми утра.

– Да при чем здесь пить? Пить – это само собой разумеющееся. Ты сначала выслушай, не перебивай. Какой сегодня день на календаре, помнишь?

– Ну, двадцать пятое.

– И что сие значит?

– А что?

– А то, что на носу конец квартала. Отчетный период, мать его! Или в вашем управлении революционно отказались от палочно-галочной системы?

– Да вроде бы нет.

– Так вот о чем я тебе и толкую, Сергеич. Есть тема, заметь – сказочная тема. В данный момент с одобрения вышестоящего руководства я выписываю бланк-задание: срочную на наружку. Короче, на днях к нам по повестке заявится один заяц. Разговор с ним будет недолгий, но конкретный. Настолько конкретный, что после этого разговора он обязательно кинется за мудрым советом к человечку, который уже полгодика как числится в федеральном розыске. Улавливаешь мысль?

– Похоже, улавливаю.

– И правильно делаешь… Короче, работа непыльная. Принимаете от наших дверей и доводите до других дверей. После этого отзваниваетесь, мы приезжаем, отгружаем – почет и слава пополам. Нормальный ход?

– Складно звонишь.

– Звонят колокола, а я дело говорю. Надеюсь, у тебя хватит таланта, дабы выпросить у своего шефа нарядик по нашей линии? Или поспособствовать?

– Думаю, что хватит.

– Тогда больше не смею вас задерживать. Надеюсь в самое ближайшее время увидеться верхом на щите. Принято?

– Принято. Спасибо за заботу, Леха.

– Да ладно тебе, Сергеич. Свои люди – сопьемся…

Нежданно-негаданный звонок Серпухова отразился на самочувствии Нестерова самым благоприятным образом. «Ничего, мы еще повоюем, – весело думал бригадир, заваривая себе третий стакан чая. – Мы им еще покажем небо в колбасах».

А сердце что ж… Сердце по-прежнему ныло, но теперь уже как-то…

Короче, терпимо.

Глава четвертая

Полина

… Одеваться филер должен, согласуясь с условием службы, обыкновенно же так, как одеваются в данной местности жители среднего достатка, не выделяясь своим костюмом вообще и отдельными его частями (также ботинки) в частности, из общей массы жителей…

Основатель и первый шеф разведки ФРГ Рейнхард Гелен, который во время Второй мировой войны заведовал всеми операциями германской военной разведки в Восточной Европе и СССР, однажды очень метко охарактеризовал деятельность своего ведомства, заявив: «Наше дело настолько грязное, что заниматься им могут только настоящие джентльмены». Невзирая на явную идеологическую чуждость господина Гелена, под словами бывшего шефа BND подписалось бы не одно поколение сотрудников Оперативно-поискового управления. Начиная от рядового «грузчика» и заканчивая начальником «семерки».

Кстати, к бизнес-методам, которыми в своей деятельности оперировали Ребус и его подручные, определение «грязные» также подходит на удивление точно. Конечно, можно охарактеризовать их и «кровавыми», но, пожалуй, это было бы чересчур пафосно. К тому же за свою жизнь Ребус повидал столько крови, что давно относился к ней соответствующим образом. То есть как все к той же грязи. Но вот с «настоящими джентльменами» в штате Кардинала Всея Сибири дело обстояло плохо. Душегубов, торпед безмозглых, юристов, экономистов и прочих лоббистов – хоть ложкой ешь, а вот джентльменов – раз-два и обчелся. А что поделать? Подобное, как известно, тянется к подобному. Сам же Ребус хотя и блистал манэрами, но совершенно иного рода. В его университетах такого, чтобы сначала белой перчаткой по сусалам, а опосля «милостивый государь, соблаговолите прислать своих секундантов», отродясь не бывало. Вот заточку под лопатку сунуть да подушкой спящего придушить – это да! Это по-нашенски! Когда же Ребус вскарабкался на воровской Олимп, времени на посещение курсов этикета снова не нашлось – тут не до церемоний, чуть зазеваешься – и сам окажешься в свободном полете. Не велика гора Олимп – каких-то три тысячи метров над уровнем моря, но и их пролететь желающих нет. Словом, никак не получался из Ребуса аристократ. Пока молчит и сиднем сидит – вроде бы отдаленное сходство присутствует, а как начнет говорить да жестикулировать – всё, пиши пропало, опять Клим Чугункин прорезается. Да еще и со справкой об освобождении. Сам-то Ребус по этому поводу не шибко переживал и о таких пустяках не задумывался, а вот окружающих его поведение частенько шокировало и пугало. Ох, не зря в народе говорят: «Не дай бог свинье рога, а холопу барство».

И все же, пускай и редко, но рекрутировались в гвардию Ребуса и настоящие яркие Личности. Такие, которые, попав в исконно чуждую им среду, сумели не только сохранить лицо и достоинство, но еще и умудрялись реализовать себя на этом поприще настолько полно и мощно, насколько это им, по разным причинам, не позволяла сделать государева служба. Это были породистые профессионалы, белая кость, словом, настоящие гвардейцы кардинала, а отнюдь не ряженые придурки, которых пачками крошил Михаил Боярский сотоварищи в отечественной музыкальной пародии на «Трех мушкетеров». Одним из таких людей был Сергей Гаврилович Завьялов, который в многоотраслевом хозяйстве Ребуса ведал вопросами внутренней безопасности.

Каким образом Ребусу удалось перетянуть на свою сторону Завьялова, история умалчивает. По крайней мере – пока умалчивает. Разных версий, легенд и слухов на сей счет ходило много, однако всей правды, кроме них двоих, похоже, не знает никто. Одна из таких легенд носит возвышенно-романтический и одновременно печально-трагический характер. Может быть, оно, конечно, и лажа. Но даже если и так, то все равно – красивая лажа.

В сибирском городе Ангарске жил да был молодой офицер Сережа Завьялов. И были у него умница-красавица жена Эльвира и очаровательная дочурка Оленька. Служил молодой офицер в Забайкальском военном округе. И служил столь честно и исправно, что каждый раз, когда где-то намечались боевые действия, его сразу отправляли на самый передовой и ответственный участок. Так и мотался Сережа Завьялов – сначала в Афган, из Афгана в Карабах, из Карабаха в Таджикистан, из Таджикистана в Чечню. И везде офицер с честью исполнял свой сначала интернациональный, а потом полинациональный священный долг. Но пока он его с честью исполнял, на далекой родине в Ангарске очаровательная дочурка Оленька заболела тяжелым недугом. Таким, который раньше, в Советском Союзе, бесплатно лечили, а в России нынешней уже и за деньги не берутся – в Америку, говорят, езжайте, только там помогут. Узнал об этом Сережа Завьялов и обратился к своему командованию: отпустите, говорит, на родину, к жене да к дочурке малой. Командиры в Чечне были справные, жизнью битые-перебитые, вошли в положение и перевод ему обратно в округ оформили: мол, езжай, герой, с чистой совестью, ты свое навоевал, ажно с горочкой. Вернулся офицер на родину, первым делом расцеловал жену и дочь, а уж затем прямиком в штаб окружной помчался. Выдайте мне, говорит, боевые-пайковые почитай за пять лихих пороховых годков. А ему в ответ: нет, Сережа, сейчас на складе денюжек, завтра приходи, авось подвезут. Пришел офицер на другой день – нет денег, где-то в пути обоз из Москвы застрял. Так и ходил Сережа в штаб, как на работу: месяц ходил, другой ходил, а дочке от того лучше-то не становится. Тогда на третий месяц взял Сережа свой табельный пистолет, зашел в кабинет к начфину, ствол ему к затылку приставил и затвор передернул. Тот, понятное дело, после таких аргументий деньги Сереже выдал, сполна выдал, вот только умудрился, гад такой, под столом тревожную кнопочку нажать. Так его, сердешного, на выходе с деньгами и повязали. Хотели было под трибунал отдать, да постеснялись – все ж таки герой. Демобилизовали из армии по-тихому, но вот денег отобранных не вернули. И поехал тогда уже бывший офицер в богатый город Иркутск, спросил у первого встречного – кто тут у вас самый крутой и при деньгах? Ему отвечают: Ребус. Где он живет? Покажите! А кто ж в Иркутске Ребуса не знает, отвели люди добрые, показали. Предстал бывший офицер пред светлы очи императора всея Сибири и говорит: готов сослужить тебе службу любую, а за это дай ты мне денег на дорогу в Америку. Так они и сладили. Через полгода врачи американские дочку Сережину на ноги поставили. Хотел он было после этого со службы от Ребуса уйти, да куда там! Говорят, не уходят оттуда по-хорошему. Да и жена Эльвира отговорила. Видать, привыкла уже к жизни человеческой. Покручинился Сережа, да и остался у Ребуса служить. И то правда, человек, он ко всему привыкнуть может.