Медиум (СИ) - Дронт Николай

Телефон

У мистера Нельсона были довольно прохладные отношения с телефоном. Конечно, при острой необходимости он им пользовался, но не любил этого. Вроде не столь старый человек, но была у него мания — Джек считал, что разговор могут подслушать! Нет! Не из соседней комнаты, а аж на самой телефонной станции! Кто и как он не уточнял, да и сам не знал. Кому вообще нужны его оккультные секреты? Телефонисткам? Или этим электрическим штучкам с забавным названием “реле”? Смешно!

Из-за столь нелепого предубеждения переговоры обычно вела секретарша. Она рассказывала о времени работы, тарифах и прочих делах конторы. Согласовывала время прихода посетителей, назначала даты сеансов. Словом, вела всю текучку, то чем в любой другой конторе занимался бы специальный менеджер, рангом уж точно повыше секретаря.

Правда, жалование Шоны было слегка приятней менеджерского. И действовала она не по жёсткой инструкции, а по своему разумению, ведь даже контроля над ней практически не было. Если медиум и делал исключения, то лишь для своих старых клиентов. Он брал трубку только для того, чтобы уточнить время и место встречи, но без конкретики будущих обсуждаемых тем.

Шона считала себя вторым человеком в конторе, правда, других сотрудников было маловато. Зато тот смотрел на неё влюблёнными глазами и не оспаривал принятых решений.

Так вот, когда некая Таниша Геар стала требовать к телефону Джекки, то секретарю пришлось выяснять у шефа необходимость соединения. А раз тот взял трубку, ответственной сотруднице пришлось не класть свою трубку, чтобы выяснить подробности.

К сожалению, если бы мистер Нельсон мог подняться к небесам и охватить взором телефонную сеть, он бы сейчас торжествовал. Его параноидальная мания получила бы новую подпитку — телефон действительно подслушивали! Помимо затаившей дыхание от любопытства Шоны, тремя домами дальше по улице, на стуле, стоящим рядом с распределительной коробкой, сидел частный детектив в наушниках и дословно стенографировал разговор в блокнот.

Хуже того, на телефонной станции включился магнитофон и начал крутить магнитную ленту на огромных бобинах. Полицейский чин из технического отдела черканул в журнал точное время начала разговора и, потягивая из большой чашки остывший кофе, продолжил читать газету.

Нет, ну что интересного можно услышать? Если выбросить лишнее, всё свелось к стандартным фразам: “Привет. Привет. И у меня нормально.” Единственно полезное было сказано: “Приезжай завтра к ланчу. Покушаем, заодно и поболтаем о делах.” Стоило такое записывать?

Шона для себя уяснила главное — если ЭТА увлечение шефа, то совсем мимолётное. Не то, что она ревновала или ещё чего-нибудь в таком роде. Но кому понравится, если в конторе появится фаворитка, начнёт под себя выстраивать ход дел и станет отдавать дурные распоряжения? Не уживаются две хозяйки на одной кухне. Но мистер Нельсон не такой, он не смешивает работу и личные дела.

Шона тоже бы не смешивала, но где ещё найти столь милого парня, как Лу? Да, он не интеллектуал и плоховато разбирается в некоторых вопросах, так ведь на то есть она. Зато здоровяк такой славный и так на неё смотрит… Нет! Сопернице в этой конторе нет места!

“Джекки” — кто так просит подозвать солидного человека к телефону? Наверняка, какая-нибудь вертихвостка, незнающая принятого делового этикета. Считающая, что ей стоит только раздвинуть ноги, как мужчина сделает всё, что она захочет.

Частный детектив, который второй день стенографирует все переговоры, пробормотал: “Пустой номер!” и от скуки закурил очередную сигарету. Ему было всё равно — он работал по часовой оплате и только подслушивал, а потому пусть хоть что говорят, лишь бы помедленней и поменьше. Единственное неудобство — здесь нельзя поставить пишущую машинку, чтобы перепечатывать расшифровки переговоров. Тогда бы можно было бы не тратить на это время в конторе. Но идеал не достижим, а за работу стабильно платят.

Скорее всего, через пару дней его отсюда снимут — заказчику, мистеру Витторио, надоест читать одинаковые, почти слово в слово, отчёты. Чутьё сыщика шептало детективу, что ничего-то в этой конторе не происходит. Ладно, клиентов не зазывают, рекламой не занимаются, но нет и каких-либо сигналов, по которым можно понять, что здесь ширма для каких-то тёмных дел.

Нет и никаких признаков, что это, скажем, “прачечная” для отмывки грязных денег преступников. Никаких многозначительных кодовых слов, проверочных фраз и остального в том же духе. Опытному человеку они режут ухо так, как резал бы шум спускаемой воды в унитазе, вставленный в партию струнных симфонического оркестра. Но не в интересах агентства упускать клиента, готового платить за расследование. Пусть оно и не принесёт никаких значимых результатов.

На телефонной станции полицейский, сдавая смену, вообще ограничился одним абзацем в отчёте. Весь остальной текст был посвящён переговорам по другим номерам. Плёнки отвезли в Управление только на следующий день, а перепечатали с них информацию лишь к вечеру. Не приоритетное дело. Вообще, стали тратить время и деньги на прослушку этого номера только из-за хорошего отношения кого-то из высокого начальства к страховым следователям.

Нехорошие дела

Церковь

В воскресенье после мессы некоторые верующие задерживались в Храме, чинно соблюдая очередь в конфессионал, специальную кабинку для принятия исповеди. Положено же исповедоваться хотя бы раз в год, но лучше раз в месяц. А некоторые тётушки, мало обременённые делами и заботами, ходили на исповедь раз в неделю.

Правду сказать, их грешки были мелки и ничтожны: Обжорство — съела за чаем лишний кусочек кекса. Похоть — вспомнила о том, что творила с покойным мужем. Алчность — мало оставила чаевых, когда расплачивалась в чайной после встречи с подругой. Лень — встала на четверть часа позже положенного. Зависть — посетовала, что голову подруги украшала новая шляпка. Гнев — сделала выговор курьеру, поздно принёсшему покупки. Гордыня — прошла мимо нищего, хваля себя за праведную жизнь. Грехи приличные и достойные. Душу на исповеди почистила, а заодно время провела.

В Храме подобных кумушек всегда собиралось достаточно, священнику они рассказывали о своих грехах подробно, в деталях, со смаком — не зря же сюда пришли. Потому очередь двигалась очень неспешно. Одна достойная особа в летах читала томик с душеспасительными текстами и иногда кидала взгляды по сторонам.

Когда мимо скамеек прошёл импозантный мужчина, она вложила закладку между листами. А стоило ему скрыться в проёме, ведущим во внутренние помещения Храма, женщина сразу поднялась и зашла вслед. Впрочем, она задержалась там лишь на то время, чтобы увидеть в какой комнате захлопнулась дверь. Судя по улыбке, всё, что хотелось проведать, она высмотрела.

Если приглядеться к тётушке, то легко было узнать секретаршу из “Зоркого глаза”, а в импозантном мужчине Джузеппе, будущего ученика медиума. А что? Почему бы женщине не заработать пару броудов?

Дело простое. Тем более, она католичка — никого не обманывает, догм не нарушает, даже ничего не спрашивает, только смотрит. Кругом одна польза — и на мессу сходила, и немного заработала. Денежки, они всегда нужны — например, в Саксе скоро распродажа. Можно посмотреть, развеяться и побаловать себя чем-то не необходимым, но приятным.

Эти, слегка греховные мысли, настолько отвлекли женщину, что она, напрочь забыв об исповеди, вышла из Храма. Две или три кумушки, всё ещё ждущие своей очереди, недовольно посмотрели ей вслед. “Не дождалась, грешница! Хорошо, что я не такая!” — не сговариваясь, приблизительно так подумали они, потому сразу решили рассказать и об этом проявлении Гордыни священнику. Одна, самая ретивая в вере, даже записала этот грех в чёрную записную книжку на страницу, где были собраны все её провинности за текущую неделю.