Время улыбается - Рыбаченко Олег Павлович

  -Это логично, у меня знаешь какой индекс интеллекта.

  -Знаю, лучше не зазнавайся. Ты все равно всего лишь мой помощник или слуга.

  -Но я хочу стать твоим другом.

  -Когда созреют условия, станешь. - Тапир слегка хлопнул по браслету.

  -Я решил, назову тебя - Биом. Согласен?

  -Биом это хорошее имя. Звучит красиво - принимаю!

  -Тогда давай еще немного многоглавых ящеров "подматросим" и назад.

  Вдоволь наигравшись, Тапир "погладил" в конец перепуганных животных и аккуратно положил на вспаханную землю. Потом совершил полет к исполинскому водопаду. Убрав силовое поле, повисел обливаемый бушующим потоком. Несмотря на сияние пяти светил

  вода была прохладной и приятно освежала смуглую кожу. Тапиру хотелось новых острых ощущений. Он выбрался и пробрался к берегу.

  Не смотря на весь риск, мальчик разделся, даже снял с руки Биома, и голышом плюхнулся слегка зеленоватый с бурыми пятнами поток. Плавать было приятно, мелкие моллюски щекотали кожу. Внезапно из-за круч появились бронированные спины, субъектов с двойной пастью. Они напоминали зловещую смесь пауков и крокодилов, только челюсть раздвоена, покров красный с иглами.

  -Вот это уроды. Неизвестной породы.

  Тапир уже далеко отплыл от берега, по этому был вынужден припустить, во все тяжкие.

  Однако, наперерез пробуравив дно, выскочили такие же паукообразные крокодилы.

  Хотя тело было новым и сильным у мальчишки неприятно засосало под ложечкой.

  Он резко подпрыгнул вверх, рассчитывая перескочить их одним прыжком. Однако не рассчитал силы и плохо оттолкнулся. Гигантские пасти щелкнули, голая нога мальчишки ударила в зубы, слегка повредив кожу. Спасла феноменальная реакция, Тапир успел воспроизвести прием - "тройная каракатица". "Морские дьяволята" хорошенько получив в рыло, опешили. Мальчишка неплохо дрался, а сейчас в его мышцах играла гиперплазма. Ломая кости, и круша челюсти, работая при этом кулаками, он пораскидал монстров. Однако членистоногие рептилии не хотели сдаваться. Два из них прыгнули словно жабы, выбросив острые как жала языки. Тапир едва успел нырнуть, чудовища столкнулись, пронзив насквозь - друг друга. Полилась серо-буро-фиолетовая и апельсинно-оранжевая кровь. У этих тварей было три сердца, две абсолютно разные кровеносные системы, и четыре голодных желудка. Впрочем, на их физиологические особенности обращать внимания Тапиру не хотелось. Совершив дюжину взмахов, он не продвинулся ни на метр, затем почувствовал, как щупальце мертвой хваткой захлестнуло лодыжку. Тапира потянуло на дно. Извернувшись, он попытался разорвать петлю, одна сил не хватило. А жуткие рептилии уже подплывали к нему. Отчаяние подсказало выход. Пустив в ход зубы, мальчик прокусил плотный покров и жесткое мясо. Пасти лязгнули едва, не срезав голову, зацепит твердыми, как алмазы клыками плечо. Было очень больно, Тапир ударил сразу двумя кулаками в глаза и от ответного толчка пулей вылетел на поверхность. Затем, заскочив рептилии на спину, он долбанул ее пятками, заставив вертеться, а после опираясь на колючую спину совершил прыжок. Насей, раз он почти достиг берега. Щупальце вяло попыталось зацепить его за ступню, но мальчишка успел ускользнуть. Добравшись до твердой почвы, Тапир почувствовал себя уверенней. Биом ухе ждал его паря в воздухе, гиперкостюм также поднялся вытянувшись солдатом.

  -Вольно! Прокричал Тапир и ринулся одеваться. Благодаря автоподгонке заняло все это доли секунды. Паучьи аллигаторы продолжали лезть, но за силовым экраном они уже не были страшны. Мальчишка поднял, опустил руки, придавил чудовищ как тараканов, часть из них впрочем, просто ушла под воду. От тех, кому не повезло, остались лишь бурые пятна.

  -Ну что зубастые вам конец. Будете знать, как приставать к человеку. - Тапир погрозил пальцем. От этой угрозы прошли волны, а стоящее на противоположном берегу крупное как баобаб дерево рухнуло вниз.

  -Я могу и горы передвинуть. Вот это сила. - Мальчишка никогда не чувствовал себя так хорошо, в нем бурлила мощь, и очень хотелось чтобы рядом была одна из трех лун, дарящих ночной свет на планете Верность.

  Воспоминания слегка омрачили радость, затем его личико просветлело.

  -Знай, коварный Нерон я еще вернусь, и тогда будешь умолять о смерти. Быть заживо растворенным в кислоте и распятым на звезде будет для тебя благом. - Тапир крепко сжал кулак, лиловые тучи в небе разом погустели, и закапал дождь, затем проливной ливень. Его потоки не трогали надежно прикрытого мальчугана. Тогда Тапир провел ладонью по верху, разглаживая небо. Дождь стих вновь стало солнечно, и на этом фоне природа казалась менее зловещей. Однако сюрпризы на этом не кончились. Со стороны леса появились цветные шарики, размерами с добрый бочонок. Они высоко прыгали, совершали броски, постепенно вырастая в размерах. Поверхность планеты сотрясалась, земля потрескалась. Налетев на Тапира, они врезались защиту, ударившись, сминались, плющились, некоторые лопались. При взрыве они разбрасывали кислоту, листья, на которые она падала - желтели, чернели, сворачивались в трубочку. Из щелей и трещин на поверхности планеты вытекала лава, казалось, что тысячи злобных духов вылетают из огненной геенны.

  -Биом как прекратить это? - обратился Тапир к компьютеру.

  -Включи мысленным приказом силовое излучение на полную мощь и проведи перед собой руками.

  -Как?

  -Так как в вашей примитивной вселенной гладят утюгом.

  Тапир послушался, разбухшие шарики стали сжиматься, а затем и вовсе опали. Глубокие трещины постепенно разглаживались, оставалась лишь спаленная поверхность.

  -Ты не волнуйся Тапир, все зарастет. - Пропищал Биом.

  -А я и не волнуюсь. Планета большая, а выжженная пустыня придает пейзажу дополнительный колорит.

  Поломанные обугленные деревья, усеяли путь, кое-где горело. Тапиру очень хотелось пройтись босиком по горящим углям. Он помнил, что теперь его тело стало прочнее и моментально регенерируется. И впрямь царапины неимоверно быстро заживали, не оставляя даже шрамов. Скинув гиперкостюм, он сердито загребал босыми пятками золу. Немного жгло, и было щекотно, но ощущения в целом приятные мальчишка набрав горсть пепла, сунул ее в рот. Язык обожгло сильнее, и он выплюнул эту гадость.