Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я спросил:

— Думаешь они верили, что Пчелка и есть тот мальчик, которого они искали? Нежданный Сын?

Булен сомневался:

— Так они себя вели, сир. Они прекратили поиски, когда поймали её.

— Я все это помню, — проговорила Дилиджент, пока я все ещё пытался представить Пчелку мальчиком. — Я была дома, чинила выходной жакет Таллермена и думала о том, как мы повеселимся на Зимнем Празднике. Он так хорошо танцевал! — Она всхлипнула, но продолжила. — Я переживала, что Персиверанс перерос свою праздничную рубашку, и думала, смогу ли её переделать, чтобы использовать ещё один раз. А потом, не знаю почему, мне захотелось пойти к особняку. Тут же, в чем была, я вышла из дома и пошла туда. Все, кто были в коттеджах, тоже шли в ту сторону. Будто на праздник, но никто не смеялся и не разговаривал. Мы просто все хотели пойти туда. Я прошла мимо конюшен, они горели, но это не показалось мне ужасным или неправильным. Я не остановилась и не стала никого звать… — голос дрогнул, и я понял, что она задаётся вопросом, не были ли её муж и свёкр всё ещё живы в тот момент, могла ли она тогда перемолвиться с ними последним словом?..

— Все уже были мертвы, мам, — тихо сказал Персиверанс, и женщина резко всхлипнула. Она прижалась к сыну, словно он был её последней соломинкой в бушующем море. Горе душило её.

Во время этой паузы заговорил Булен:

— Да, пришел народ из коттеджей и дети. Дети пришли по своей воле, но солдаты издевались над ними. Я видел как один человек схватил маленькую девочку с кухни… — кровь отхлынула от его лица.

Какое-то время никто не произносил ни слова.

— Они были как дикари, — наконец вымолвила Дилиджент, — а мы были как овцы. Я смотрела, как горят конюшни, мы слышали, как кричат лошади, запертые внутри. Несколько животных должно быть вырвались, они убежали. Я просто смотрела на пламя, и меня совсем не волновало — где мой муж или сын. Это просто происходило.

— Они забрали леди Шун? — голос Чейда звучал ниже от переполнявшего его страха. Совсем на него непохоже было прерывать столь подробный отчет о событиях, но я понимал, что он просто не в силах пережить незнание. Он должен был узнать, и я не винил его.

— Да, забрали, — уверенно сказал Булен. — Это произошло позже, вечером. Они усадили Пчелку в сани, кажется женщина уговаривала солдат отправляться как можно скорее. Но солдаты грабили и пировали тем, что притащили с кухни и… насиловали молодых женщин. Женщины были… безвольны. Как будто им было все равно, или они не понимали, и один из мужчин жаловался, что это не… не доставляет удовольствия. Добрая женщина наконец велела им заканчивать, но обозленный солдат схватил Шун и потащил её в сторону от остальных. Она сопротивлялась, а все остальные — нет. Он бросил её на снег и он, он начал, он собирался… он собирался изнасиловать её.

Лант утробно застонал, закрывая лицо руками. Чейд был бледен как мел, но молчал.

— Она сражалась, но безо всякой надежды на спасение. А я, я просто смотрел, как это происходит. Как вы бы смотрели на падающий снег или на то, как ветер играет кронами деревьев. Мне так стыдно говорить об этом… Никто из жителей Ивового Леса не вмешивался, даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить его. Но вдруг прибежала Пчелка и набросилась на этого человека. Он отшвырнул её, но Пчелка кричала, что умрет, если они навредят Шун. И тогда целая толпа белых людей набросилась на солдата и оттащила его от леди Шун.

— Значит он не надругался над ней? — Чейду едва хватило воздуха, чтобы задать этот вопрос.

Булен посмотрел на него, залился багровым румянцем и потупился от стыда.

— Тогда? Нет. Но до этого или когда её схватили… не могу знать, — он поднял глаза и встретил взгляд Чейда с искренней болью. — Думаю, скорее всего, да.

Лант зарыдал.

Чейд резко выпрямился, незнакомым мне голосом сказал:

— Минутку, — и поспешно вышел из комнаты.

— Парень, — тихо сказал Булен, — прости, что не поверил тебе.

Прежде чем Персиверанс успел заговорить, его мать громко запричитала:

— Ты все, что у меня осталось, а я прогнала тебя от дверей! Что бы сказал твой отец? Ох, сынок, сынок, что же нам теперь делать? Чем мы будем зарабатывать на хлеб? — она крепко обхватила Персиверанса и заплакала, уткнувшись ему в плечо. Мальчик побледнел. Он посмотрел на меня и заговорил ей в макушку:

— Я присягнул на верность Баджерлоку, мама. Я заработаю нам на жизнь. Только он не Баджерлок, дед был прав. Он и правда Фитц Чивэл Видящий и он принял меня в услужение. Я позабочусь о тебе.

— Правда? — это заговорил Булен. — Он и правда Фитц Чивэл… Видящий, наделенный Уитом? — с его языка чуть не сорвалось слово «бастард».

— Да, — гордо сказал Персиверанс, прежде чем я успел придумать подходящую ложь.

— Да, — повторил Лант. — Но я думал, это навсегда останется втайне, — он смотрел на меня с ужасом.

— В этом году в Оленьем Замке был интересный Зимний Праздник, — сказал я, и его глаза округлились.

— Значит все знают?

— Не все. Но теперь они узнают.

Многолетняя паутина лжи вдруг порвалась. Сколько правды я смогу вынести?..

До того, как кто-либо из нас успел что-то сказать, в комнату вернулся Чейд. Он был похож на оживший труп. Под стать внешнему виду был и голос, глухой и скрипучий.

— Похоже они начали с конюшен, а потом перебили птиц. Теперь мы должны поговорить со всеми, кто пережил начало атаки. — он откашлялся. — В конце концов, мы поговорим со всеми, кто пережил это, но начать следует с самого начала.

Глава 15

СЮРПРИЗЫ

Пусть будет собран большой отчет о каждом видении, которое было записано. И самое важное, пока шайсимы делятся с нами видениями, пусть каждое из них будет записано и разобрано на составные части. Пусть будут отдельно записаны видения о лошадях, деревьях, желудях или яблоках, и так далее. Чтобы при мобилизации кавалерии или бушующем в лесу пожаре мы смогли бы обратиться к записям и узнать, было ли предсказано это событие. И как только Служители достаточно изучат эти видения, я предсказываю, что мы увидим наши собственные пути, и тогда сами сможем решать, что осуществить, а чему воспрепятствовать.

— Служитель Кечуа, из 41 Строки.

Чейд был верен своему слову. Даже когда я решил, что мы собрали всю информацию, которую могли использовать,