Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Ну да. Мы сидели как раз за этим столом, когда к нам подошел Солли, взбешенный как дьявол. Но…

— И тем же вечером он погиб.

— Да, но Мики был со мной весь вечер. Мы играли в карты, а потом поехали к Нелли.

— Он мог оставить тебя на несколько минут.

— Нет.

— Но я видел, как он заходил в клуб примерно в то время, когда погиб Солли.

— Это скорее было раньше.

— Он мог отлучиться в уборную или куда-то еще.

— Но в таком случае у него было слишком мало времени. — Лицо Эдварда вытянулось в недоверии.

Надежда в душе Хью вновь погасла. Ему удалось заронить семена сомнения, но сомневался Эдвард недолго.

— Ты говоришь первое, что взбрело тебе в голову, — продолжил Эдвард. — Никакой Мики не убийца. Это просто бессмыслица.

В отчаянии Хью решил рассказать ему о Питери Миддлтоне. Если Эдвард не верит в то, что Мики мог убить Солли одиннадцать лет назад, как он поверит в то, что Мики убил Питера двадцать четыре года назад? Но попытаться стоило.

— Мики убил Питера Миддлтона, — сказал Хью, боясь, что Эдвард сочтет эти его слова еще более абсурдными.

— Это не смешно! — гневно воскликнул Эдвард.

— Да, ты думаешь, что Питер погиб из-за тебя. Я знаю. Ты не давал ему вырваться и окунал его с головой в воду, а потом погнался за Тонио. Ты думаешь, что Питер слишком устал и не смог доплыть до берега. Но ты не знаешь кое-чего еще.

— Чего именно? — несмотря на сомнения, Эдвард был явно заинтригован.

— Питер очень хорошо плавал.

— Он был дохляк!

— Да, но он все лето тренировался плавать. Каждый день. Силачом он не был, но мог бы свободно проплыть несколько миль. Он без труда доплыл до берега, это видел Тонио.

— И… — Эдвард нервно сглотнул. — И что же еще увидел Тонио?

— Пока ты взбирался вверх по берегу карьера, Мики удерживал голову Питера под водой, пока тот не захлебнулся.

К удивлению Хью, Эдвард не стал протестовать, а спросил:

— Почему ты не говорил мне об этом раньше?

— Думал, что ты не поверишь. Сейчас я тебе рассказал, только потому что отчаялся переубедить предоставлять деньги Кордове. — Хью внимательно посмотрел на Эдварда и продолжил: — Но ты ведь веришь мне сейчас?

Эдвард кивнул.

— Почему?

— Потому что я знаю, зачем он это сделал.

— Что? — удивленно спросил Хью, много лет размышлявший о мотивах Мики. — Зачем Мики было убивать Питера?

Эдвард сделал большой глоток мадеры, а потом долго молчал. Хью боялся, что из него уже не вытянешь ни слова, но Эдвард заговорил:

— В Кордове семейство Миранда считалось богатым, но на их доллары много тут не купишь. Когда Мики приехал в Уиндфилд, он за несколько недель потратил все, что ему дали на год. Но он постоянно хвастался богатством своей семьи и из гордости не мог признаться в том, что это не так. Когда у него закончились деньги… он их украл.

Хью вспомнил скандал, происшедший в школе в июне 1866 года.

— Шесть золотых соверенов доктора Оффертона, — произнес он задумчиво. — Так, значит, это Мики был вором?

— Да.

— Так вот в чем дело…

— И Питер знал об этом.

— Откуда?

— Он видел, как Мики выходил из кабинета Оффертона. Когда объявили о краже, Питер догадался, что вор — Мики, и пригрозил обо всем рассказать, если тот не вернет деньги. Увидев Питера в пруду, мы подумали, что нам повезло. Я окунал его, надеясь запугать и заставить молчать. Но я не думал…

— Что Мики его убьет.

— И все эти годы он играл на моем чувстве вины, делал вид, что прикрыл меня тогда. Вот свинья.

Хью понял, что, несмотря на небольшие шансы, ему удалось поколебать веру Эдварда в Мики. На языке у него вертелась фраза: «Надеюсь, теперь ты передумаешь выделять деньги на строительство гавани в Санта-Марии». Но он боялся переусердствовать и подумал, что и без того многое рассказал. Пусть Эдвард сам приходит к выводам.

— Извини, что сообщил тебе такие неприятные вещи, — сказал он, вставая.

Эдвард погрузился в размышления, потирая пятна на шее.

— Ну да… — пробормотал он с отсутствующим видом.

— Мне нужно идти.

Эдвард ничего не сказал. Похоже, он даже забыл о существовании Хью и уставился в бокал. На глазах его выступили слезы.

Хью тихонько прошел к двери и закрыл ее за собой.

Августе понравилось быть вдовой. Прежде всего ей шло черное. Темные глаза, серебристые волосы и черные брови хорошо сочетались с траурным платьем.

Прошло четыре недели со смерти Джозефа, и она с удивлением замечала, что почти не скучает по нему. Никто больше не жаловался, что говядина недожарена или что в библиотеке пыльно. Обедать одной ей понравилось. Пусть она теперь и не супруга старшего партнера банка, но зато мать очередного старшего партнера. И к тому же вдовствующая графиня Уайтхэвен. Ей досталось все, что принадлежало Джозефу, только без самого Джозефа.

И она может выйти замуж еще раз. Ей пятьдесят восемь лет, детей у нее больше не будет, но она до сих пор не утратила некоторых желаний, которые можно было бы назвать непристойными. После смерти Джозефа они даже немного усилились. Всякий раз, когда