Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

— Это я беру на себя, — не особо уверенно проговорил Стас. — В конце концов, ей ведь не обязательно встречаться с ним лицом к лицу? Предъявим его через стекло.

— Главное, чтобы было кого предъявлять, — напомнил Гуров. — Товарищ генерал, пора выдвигаться. Чем раньше возьмем его, тем больше времени на поиски доказательств.

Будь у Гурова возможность повернуть время вспять, не много раз, а всего один, он бы, пожалуй, использовал его для того, чтобы вернуться в тот злополучный барак и вырубить убийцу до того, как он выпрыгнул в окно. Вот тогда бы он не смог уйти от ответственности. Не смог уничтожить улики, подтасовать факты и обеспечить себе алиби. Это была бы чистая доказуха. Можно сказать, он взял бы его на трупе. Неважно, что женщина осталась жива, попытка убийства — это, как ни крути, попытка убийства. А что теперь?

Лев сидел в своем кабинете. В полном одиночестве. Стрелки часов показывали без четверти пять. День клонился к закату, а он все никак не мог заставить себя встать и пойти домой. Пойти хоть куда-нибудь, лишь бы начать двигаться. Утреннее фиаско выбило его из колеи гораздо сильнее, чем он готов был признать. В соответствии с планом Гуров и Крячко приехали на квартиру Зиновия Топырина. Он был дома и, судя по всему, никуда уезжать не собирался. Своим визитом они вытащили его из постели. Правда, он не возмущался. Беспрепятственно позволил осмотреть квартиру, даже ордер предъявить не потребовал. Пока эксперты-криминалисты переворачивали квартиру вверх дном, Топырин охотно отвечал на все вопросы, и ни разу при этом в его речи не прозвучало неверной буквы. К концу допроса Гуров начал сомневаться, действительно ли у Топырина имеется данный дефект речи.

Сам допрос дал такие результаты, каких ни Гуров, ни Крячко никак не ожидали. Главной проблемой оказалось алиби Зиновия. Он заявил, что находился дома с четырех часов дня. Вернулся из редакции и с тех пор никуда не выходил. Работал над статьей, смотрел футбол по телевизору и пил пиво. Когда Стас попытался надавить на Топырина, тот «вспомнил», что один раз все-таки квартиру покидал. Заглянул к соседу, так как для проведения эксперимента ему понадобились парафиновые свечи, и Зиновий хотел одолжить их у него. В котором часу это было? Футбол уже закончился, он приступил к работе, вот тогда-то и обнаружил отсутствие свечей.

Зато сосед время запомнил четко. В девятнадцать тридцать закончился футбол, после этого двадцать минут он наслаждался тишиной, которую в очередной раз нарушил сосед, вломившись к нему в дом с дурацкой просьбой одолжить свечи. Из показаний соседа явствовало, что Зиновий Топырин никак не мог находиться во время нападения на Елизавету Трунову в Бронницком районе, так как в это время был дома, смотрел футбол и очень громко его комментировал. У соседа не было сомнений в том, что комментарии выдавал именно Топырин, его голос он не мог не узнать, все-таки прожил с ним на одной лестничной клетке более трех лет. Гуров спросил, как часто Зиновий настолько бурно реагирует на футбольный матч, и в ответ услышал: каждую неделю. Итак, у Топырина было алиби. Если не железное, то требующее серьезного опровержения. Любой суд примет показания соседа в качестве алиби, особенно после того, как их обоюдную антипатию докажут другие соседи. Кстати, крики и комментарии Топыриным игры слышали и другие соседи. И тоже могли подтвердить это в суде.

Рюкзака в квартире не оказалось. У Топырина вообще не было ни одной спортивной или дорожной сумки. В командировки он не ездил, а отдыхать предпочитал дома за компьютером. Втулок от пищевой пленки также не нашлось. Зато был принтер. Гуров заявил, что конфискует его для проверки. Топырин согласился. Результаты по принтеру пришли к обеду — записки печатали не на нем.

Топырин не отказался, что знает Елизавету, но благодаря общественной деятельности в Москве ее знали многие. Он утверждал, что лично с женщиной не знаком, никогда не встречался, не звонил и не писал ей. Несмотря на сплошные «не», сопровождающие допрос и осмотр, Гуров заявил, что должен забрать Топырина в Управление. Топырин попытался возражать, но Лев был непреклонен. Он хотел воспользоваться последним шансом разоблачить преступника, предъявив его голос последней жертве.

Каково же было его разочарование, когда Елизавета Трунова заявила, что на нее напал кто-то другой. Не Топырин, она в этом уверена. Лиза стояла в тайной комнате, слушала голос Зиновия Топырина, сидевшего в смежной комнате за стеклом, и недоверчиво качала головой. В допросной Крячко всеми силами пытался спровоцировать Топырина, заставить его нервничать и выдать свою шепелявость. Но тот держался до последнего, так ни разу и не сбившись. И Елизавета категорически отказалась признавать в нем злоумышленника. Гуров понимал почему. Топырин выглядел настолько невзрачным и безобидным, что представить его в устрашающей роли хладнокровного убийцы девушка не могла. Не могла представить, что это его она так испугалась, перед ним лежала на полу и молила о пощаде.

Топырина пришлось отпустить. Крячко увез Лизу, а Гуров остался в Управлении, пытаясь придумать, каким образом разоблачить убийцу. Он был на сто процентов уверен: убийца Зиновий Топырин, но доказать этого не мог. Тогда он снова отправился к генералу и настоял на том, чтобы к Топырину приставили круглосуточное наблюдение, а представителям прессы объявили о четвертой жертве, погибшей от руки маньяка. Оба требования генерал удовлетворил, предварительно потребовав предоставить от Елизаветы письменное согласие объявить ее погибшей.

К двум часам дня у центрального входа на Петровке собралось человек двадцать журналистов, мечтающих выяснить подробности. В их числе был и Топырин. Его вес в журналистских кругах рос как на дрожжах. Сергей Маренин, временно исполняющий обязанности главного редактора, пустил его статью на первую полосу. Топырин купался в лучах славы.

В отчаянной попытке доказать вину Зиновия, Гуров начал проверку всех принтеров, принадлежащих редакции газеты «Только факты», но на успех не надеялся. Получив снимок протектора от ботинка убийцы, он повторно отправил оперативника в дом Топырина, но на этот раз Зиновий отказался впустить его до тех пор, пока тот не предъявит ордер на обыск. Оперативник вернулся ни с чем.

Сотовый Гурова заиграл веселую мелодию. Это звонила Мария.

— Дорогой, ты снова задерживаешься? — ласково спросила она.

— Уже собираюсь, — ответил он. — Уберу документы в сейф, и домой.

— Отлично! Отправляю свинину в духовку. Надеюсь, ты не попадешь в пробки, — обрадовалась жена.

В кабинет заглянул капитан Жаворонков. Прикрыв трубку, Гуров спросил:

— Что у тебя, Валера? Что-то срочное?

— Есть новая информация. Она касается Зиновия Топырина, — сообщил капитан.

— Важная информация?

— Весьма, — подтвердил Жаворонков. — Думаю, вас она обрадует.

Гуров убрал руку с трубки и виноватым голосом произнес:

— Попридержи мясо, дорогая, я еще немного задержусь.

— А так хорошо все начиналось, — шутливо ответила Мария. — Ладно, трудоголик, оставайся. Не забудь позвонить, как освободишься.

— Обязательно, — пообещал Лев и повернулся к Жаворонкову, стоявшему в дверях: — Проходи, Валера, выкладывай, что там у тебя.

— Отыскал кое-что интересное, — начал капитан. — После того как в Управлении заговорили о том, что Зиновий Топырин, он же журналист под псевдонимом «Швед», подозревается в совершении трех убийств, я провел некоторые исследования. Я подумал, что журналисты часто пишут не только для родной газеты, в которой числятся в штате. Зачастую они подрабатывают написанием разовых статей для второсортных изданий, а иногда сотрудничают и с «желтой» прессой. Почему бы Зиновию Топырину не делать то же самое? В своей газете развернуться он не мог, отчего не «подкалымить» на стороне. И знаете, что я обнаружил?

— Говори, Валера, не томи! — поторопил Гуров.

— С вероятностью девяносто девять процентов могу утверждать, что Зиновий Топырин работал на другие издания. В основном это газетенки с определенной репутацией, не гнушающиеся публиковать непроверенную информацию. В этих газетах Топырин использовал другой псевдоним. Он подписывал статьи именем библейской пророчицы Деворы. Я позволил себе пойти дальше и связался кое с кем из издательств этих газет. Так вот, они подтвердили, что Девора и Зиновий Топырин — одно лицо, — сообщил Жаворонков. — Тогда я собрал ряд статей, написанных Деворой, и обнаружил, что под этим псевдонимом Топырин писал про жертв серийного убийцы. Только в ином контексте и задолго до их смерти, — торжественно закончил капитан.