Шевалье (Рыцари). Книги 1-3 - Жюльетта Бенцони

Кругом раздавались благословения тех, кто ждал милостыни, и — поразительная вещь! — его прекрасное бесстрастное лицо с такими холодными глазами осветилось легкой улыбкой.

Не зная, что делать, и изнывая от тревоги в ожидании того, что должно было произойти, Оливье с Эрве бессильно смотрели, как уменьшается очередь получающих милостыню, как сокращается дистанция между Монту и его потенциальной жертвой. Еще один и еще! Внезапно, когда осталось не больше трех человек, Оливье озарило. И он закричал во все горло:

— Ронселен де Фос! Вот он!

Пьер де Монту вздрогнул, обернулся, увидел Оливье, который тянул руку в противоположном от короля направлении и явно готовился бежать туда. Поколебавшись совсем немного, он ринулся следом за двумя монахами.

Между тем случилось нечто невероятное, нечто, выходившее за пределы разума. Ибо Оливье, выкрикнув имя проклятого тамплиера, вдруг на самом деле увидел его самого. Даже не пытаясь доказать себе, что это невозможно, что Ронселен никогда не смог бы вырваться из тюрьмы, куда его поместили, Оливье ощутил слепую ярость и бросился на того, кто воплощал ненавистного врага.

Густая толпа мешала ему. Он пустил в ход силу, которую никак нельзя было ожидать от нищенствующего монаха, поэтому крутом раздались протесты, но его, словно магнит, тянуло к угловому дому, где стоял, поднявшись на тумбу или на подставку для лошадей, ненавистный ему человек: его лицо он увидел с необыкновенной четкостью. Но, когда Оливье, наконец, добрался до тумбы, там было человек шесть горожан с рассерженными лицами, и ни один не походил на того, кого он искал...

— Я же видел его, черт возьми! Высокий старик в черном, он был здесь...

— Я тоже его видел, — подтвердил Эрве.

— Он был здесь, но его больше нет, — закричал один из недовольных. — И что это за манера толкать бедных людей! И вы еще надеетесь получить милостыню...

— Я хочу только одного: узнать, куда он делся?

— Да мало ли куда! — насмешливо ответил горожанин. — Откуда мне знать? А вам лучше убираться отсюда. Наш сир Филипп хочет получить от вас кое-какие объяснения...

Действительно, вслед за бегущим к ним Пьером де Монту приближались лучники, которым Ален де Парейль поручил навести порядок. Толпа, всегда жаждущая увидеть хорошую драку, арест с захватом или другое отвлечение от повседневной жизни — или не желающая получить оплеух от вооруженной стражи! — широко расступалась перед ними. Мгновенно осознав, что их схватят и быстро установят, кто они такие, Эрве увлек друга за собой:

— Бежим!

Оливье последовал за ним без возражений, забыв о Пьере де Монту. Они бежали наудачу, сами не зная, куда. Вдвоем они почти равнялись силе ударной машины в форме «тарана», и люди расступались перед их напором. Толпа постепенно редела, но лучники по-прежнему не отставали, и расстояние между ними не сокращалось. Друзья слегка притормозили перед поворотом в узкий проулок, на углу которого находилась пекарня: от нее шел такой сытный запах горячего хлеба, что у обоих подкосились ноги, напомнив им, как давно они не ели. Внезапно перед ними возник какой-то человек. Схватив каждого за рукав рясы, он увлек их к лестнице в подпол и столкнул их туда, рискуя переломать им все кости, и тут же закрыл за ними крышку. Движение незнакомца было очень быстрым, он буквально выхватил их с улицы, не привлекая при этом ни малейшего внимания. Вскоре они услышали топот подкованных сапог, который постепенно удалялся, и стало ясно, что непосредственной опасности они избежали.

В подполе, куда они скатились по коротким, к счастью, ступенькам лестницы, было не видно ни зги, но вдруг раздался голос незнакомца, которого они не успели даже рассмотреть:

— Прошу прощения за бесцеремонность, сир Оливье, но для вежливых расшаркиваний времени совсем не было!

— Похоже... — сказал тамплиер, которому голос показался знакомым. — Похоже, вы Матье де Монтрей?

— Именно так! И я очень счастлив, что оказался здесь и вовремя признал вас! В моем доме о вас беспокоились, мы все гадали, не схватили ли и вас в ту ночь. Надеюсь, вы ничего себе не поломали?

— Нет. Во-первых, спасибо, но все-таки объясните мне, почему вы здесь оказались?

— После ареста тамплиеров я приходил сюда каждый день, удостоверившись, что вас не было в Сен-Мартен-де-Шан, где я знаю всех, потому что работал с ними. А потом я узнал вас, когда вы говорили с нищим, и я подумал, что надо вас подождать и предложить вам помощь, когда король выйдет из обители... Признаюсь, я так и не понял, что произошло. Вы что-то крикнули, и все закружилось, завертелось... и я подумал, что пришло время вас выручать...

— Но как же вы оказались здесь раньше нас?

— Я лучше вас знаю город, все его входы и выходы. Вы бежали в этом направлении и обязательно должны были миновать этот дом, который принадлежал моей старой кузине. Я стал ее наследником. Тогда я помчался сюда, открыл крышку подпола... остальное вы знаете... А сейчас надо потерпеть. Выйти мы сможем только к ночи, но до того, как закроют ворота!

— Что мне сказать вам, мэтр Матье? Могу только еще раз поблагодарить! — с волнением произнес Оливье. — Помогать нам — это большой риск... А ведь у вас семья!

— На моем месте вы поступили бы так же. Разве дружба между нашими отцами умерла?

— Конечно нет, вот почему и я не хочу злоупотреблять вашей помощью. Я очень боюсь навредить вам. Если вы сможете вывести нас вечером из города, дальше мы пойдем своим путем. Так будет лучше для всех!

— Куда же вы направитесь? До провансальских владений мессира Рено путь далекий!

— Разумеется, — вмешался Эрве. — Вот почему мы поступим иначе. Нам нужно добраться только до Мусси, где мой брат, полагаю, нас примет. У него хорошие связи при дворе. Его старший сын Готье уже стал пажом монсеньора де Пуатье, а младшего, Филиппа, берут в услужение монсеньору де Валуа...

— Но сначала вы пойдете со мной в Монтрей. Вам необходимо — ибо вы мне кажетесь очень усталыми! — немного передохнуть и как следует поесть...

— Охотно признаю, что мы голодны и устали, — прошептал Оливье с некоторым смущением. — Прискорбно, что тамплиеры доведены до такого состояния...

— Поэтому вы никак не можете продолжать свое путешествие. Поразмыслите сами, сир Оливье, ведь это всего лишь укол для самолюбия, тогда как вашим братьям приходится гораздо