Танец с драконами - George Martin

– Останься сегодня здесь, дитя, – сказал он ей. – Что бы ни случилось, что бы ты ни видела или услышала, не покидай покоев королевы.

– Недостойная повинуется, – ответила девочка. – Если ей дозволено спросить...

– Лучше не надо. – Сир Барристан в одиночестве вышел в сад на террасе.

«Я не создан для этого», – подумал он, глядя на раскинувшийся внизу город. Пирамиды просыпались одна за другой, на них загорались фонари и факелы, а внизу на улицах сгущались тени. «Заговоры, интриги, шепотки, обманы, тайны внутри тайн. И как я во всё это ввязался?»

Должно быть, ему уже давно следовало привыкнуть к таким вещам. И Красный Замок хранил собственные секреты. «Даже Рейегар». Принц Драконьего Камня никогда не доверял Барристану Селми так, как доверял Эртуру Дейну, и подтверждением тому послужил Харренхолл. «В год ложной весны».

Воспоминания о нём всё ещё отдавали горечью. Старый лорд Уэнт объявил, что устроит турнир, вскоре после того, как его посетил брат, сир Освелл Уэнт, рыцарь Королевской Гвардии. С лёгкой руки Вариса король Эйерис уверовал, что сын плетёт заговор с целью его свержения и весь этот турнир у Уэнта затевался лишь затем, чтобы дать Рейегару предлог встретиться с множеством лордов, собравшихся в одном месте. Со времён Синего Дола Эйерис и носу не казал за порог Красного Замка, но тут вдруг заявил, что поедет в Харренхолл вместе с принцем Рейегаром. И с этого момента всё пошло наперекосяк.

«Будь я рыцарем получше... если бы я спешил принца в последней схватке, как спешил многих других, королеву любви и красоты выбирал бы я...»

Рейегар предпочёл Лианну Старк из Винтерфелла. Барристан Селми сделал бы иной выбор. Не королеву – её и на турнире-то не было. Не Элию Дорнийскую, хотя она была добра и любезна. Если бы Рейегар выбрал её, страна избежала бы войны и многих горестей. Барристан короновал бы юную девушку, недавно появившуюся при дворе, одну из фрейлин Элии... хотя по сравнению с Эшарой Дейн, дорнийская принцесса выглядела кухонной замарашкой.

Даже сейчас, много лет спустя, сир Барристан помнил улыбку Эшары и её смех. Ему достаточно было лишь смежить веки, чтобы перед глазами возникло её лицо, длинные тёмные волосы, спадающие по плечам, и колдовские пурпурные глаза. «У Дейенерис точно такие же глаза». Иногда, когда королева глядела на него, старому рыцарю казалось, что он смотрит на дочь Эшары...

Но дочь Эшары родилась мёртвой, и вскоре его дама сердца бросилась с башни, обезумев от горя по потерянному ребёнку, и, возможно, из-за того, кто обесчестил её в Харренхолле. Эшара Дейн умерла, так и не узнав, что сир Барристан любил её. «Да и откуда ей?» Он был рыцарем Королевской Гвардии и принёс обет безбрачия – ничего хорошего из признания в любви не вышло бы. «Но и из молчания не вышло ничего хорошего. Если бы я спешил Рейегара и объявил Эшару королевой любви и красоты, взглянула бы она на меня, а не на Старка?»

Он никогда уже об этом не узнает. Но из всех ошибок, совершённых Барристаном Селми за всю жизнь, эта тревожила его больше всего.

Небо хмурилось, горячий влажный воздух затруднял дыхание, и всё-таки у рыцаря по спине бегали мурашки. «Дождь, – подумал он. – Надвигается буря. Если не сегодня ночью, то с утра». Сир Барристан задумался, доживёт ли он до бури. «Если у Хиздара есть свой собственный Паук, меня можно записать в покойники». Но коль скоро это так, он намерен умереть как жил – с мечом в руке.

Когда на западе за парусами снующих по Заливу Работорговцев кораблей угас последний луч света, сир Барристан вернулся в пирамиду, вызвал пару прислужников и велел им нагреть воды для мытья. После дневной тренировки с оруженосцами он был весь в грязи и поту.

Принесённая вода оказалась еле тёплой, но Селми лежал в ванне, пока та совсем не остыла, и тёр кожу до красноты. Почувствовав себя чище некуда, рыцарь встал, вытерся и оделся в белое. Чулки, короткие штаны, шёлковая туника, стёганый дублет – всё свежевыстиранное и выбеленное. Затем последовали доспехи, те самые, что королева преподнесла ему в знак признания. Искусно сработанная позолоченная кольчуга, звенья – гибкие, как хорошая кожа, латы покрыты эмалью – твёрдой, как лёд, и сияющей, как свежевыпавший снег. Кинжал на одно бедро, меч на другое – оба висят на белом ремне с золотыми бляшками. Наконец, сир Барристан накинул на себя длинный белый плащ и застегнул его на плечах.

Шлем он оставил на крюке. Узкая прорезь для глаз ограничивала обзор, а ему ещё понадобится смотреть по сторонам. Ночью в залах пирамиды темным-темно, и враги могли напасть с любой стороны. Кроме того, пусть украшавшие шлем вычурные драконьи крылья и услаждают взор, но не дадут соскользнуть в сторону вражескому мечу или топору. Лучше сир Барристан прибережёт шлем для следующего турнира, если по милости Семерых будет участвовать ещё хоть в одном.

Вооружившись и надев доспехи, старый рыцарь сидел и ждал в сумраке своей комнатушки, прилегавшей к покоям королевы. Во тьме перед ним проплывали лица всех королей, которым он служил и которых подвёл, и лица собратьев по службе в Королевской гвардии. Многие ли из них решились бы совершить то, на что он решился? «Некоторые – безусловно. Но не все. Кое-кто без колебаний зарубил бы Бритоголового как предателя». За стенами пирамиды пошёл дождь. Сир Барристан сидел во мраке и слушал. «Дождь похож на слёзы, – думалось ему, – точно плачут мёртвые короли».

Время пришло.

Великую Пирамиду Миэрина построили в подражание Великой Пирамиде Гиса, величественные руины которой в своё время посетил Ломас Долгоход. Как и её древняя предшественница, в чьих алых мраморных чертогах сейчас жили одни летучие мыши да пауки, миэринская пирамида могла похвастаться тридцатью тремя уровнями – боги Гиса почему-то считали это число священным. Сир Барристан в одиночестве начал долгий спуск. Его белый плащ струился за спиной. Рыцарь пошёл не по парадной лестнице из узорчатого мрамора, а по предназначенной для слуг – более узкому, крутому и прямому спуску, скрытому в толще кирпичных стен.

Двенадцатью уровнями ниже Селми нашёл Бритоголового. Грубое лицо Скахаза было спрятано под той же самой маской, что и утром – летучая мышь-вампир. С Бритоголовым было шесть Медных Тварей в одинаковых масках изображавших насекомых.

«Саранча», – сообразил Селми.

– Гролео, – произнёс он.

– Гролео, – ответила саранча.

– Если понадобится, у меня есть ещё саранча, – сообщил Скахаз.

– Шестерых хватит. Что со стражниками у дверей?