Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ) - Басов Николай Владленович

Затем он вытащил из самого дальнего угла тайника налобную пластину, которая при некотором умении могла быть почти так же эффективна, как лёгкий шлем, но не ограничивала, не изолировала внимание воина. По преданию, когда-то эта пластина принадлежала самому Лотару Желтоголовому, и в этом была её главная ценность — другими особенностями она не обладала.

Затем Возрождённый достал старенький на вид, помятый, как и доспех, щит с довольно сложной системой ремней. А потом и мечи. Их было три, все принадлежали Учителю. Синеватый, извилистый Вандир, способный рассекать всё — начиная от живого дерева и кончая сухими костями. Красный, с системой для захвата меча противника, двуручный Мечелом. И чёрный, чуть изогнутый, совсем не длинный на вид, но отлично сбалансированный Беставит. Он был сделан как восточные мечи: с такой же маленькой гардой, длинной ручкой, обвязанной шнурками из шкуры морского дракона, и не виданным в этой части мира качеством лезвия. Его-то Возрождённый и выбрал себе.

Потом он вытащил кошелёк с деньгами, отсыпал себе две горсти серебра, справедливо решив, что золото у не очень хорошо одетого путешественника, едущего без слуг, лишь привлечёт внимание. Вернул два прочих меча в тайник, замазал разбитое днище и, как мог, наложил маскирующее заклинание.

Уже выйдя на площадку, зашнуровав на себе доспех, приладив налобную пластину, приторочив меч со щитом на спину, и уместив кинжал на поясе, под левой рукой, он вдруг вспомнил о втором деле. Осторожно, стараясь не думать, что он делает то, чего никогда прежде не делал, Возрождённый подошёл к любимому каменному креслу Учителя, взобрался на него с ногами и дотянулся до странного, похожего на голову причудливой птицы камня. Как-то Учитель сказал, что некогда этот камень принадлежал Джа Ди — одному из легендарных колдунов-основателей Белого Ордена. По своей магической сути камень «запоминал» то, что происходило перед ним. Сейчас Трол хотел знать, как выглядит Такна — существо, напавшее на них с Учителем.

Он сделал необходимые пассы, произнёс несколько заклинаний, и вдруг… Да, позади него в воздухе что-то стало происходить. Трол быстро соскочил, стараясь не упустить ни одной крупицы информации, но… Раздался лишь голос. Чёткий, холодный, который произнёс на квантуме с очень сложными модуляциями, предназначенными, вероятно, для доклада кому-то, находящемуся очень далеко от этой пещеры, может быть, даже в пределах Империи:

— Магистр Султунар уничтожен… — в, холодном тоне Такны мелькнула злоба и раздражение, — с помощью третьей силы. Солдаты, которые были мне приданы, не справились, и я… — снова всплеск раздражения, — сделала неизбежный вызов платных союзников. Для гарантированного успеха пришлось нанять троих. Новое воплощение Лотара замуровано в лабиринте. Возможностей выбраться у него нет, следовательно… — Такна на миг задумалась, потом твёрдо, ни в чём не сомневаясь, закончила: — Возрождённого Желтоголового тоже можно считать ликвидированным.

Ещё несколько раз Трол пробовал вызвать из каменного подобия головы вид командира имперских гвардейцев, пытался получить хоть какое-то зрительное дополнение к голосу, но ничего не добился. Как говорил Учитель, с этими магическими наблюдателями нужно работать или хорошо и один раз, или не работать вовсе, потому что после неудачи добиться чего-то с каждым разом всё сложнее.

Наконец, сдавшись, Возрождённый выставил магический камень в положение слежки за всем происходящим и стал спускаться вниз по тропе. Он знал, что если и вернётся сюда, то не скоро. А может быть, вообще никогда. Но это его сейчас мало занимало.

Он думал о другом, на другие вопросы хотел получить ответы. Кто же он такой? Кого имела в виду Такна, когда призналась, что вынуждена была вызвать трёх платных союзников? Что это за существа, которые втроём справились даже с Учителем? Можно ли до них дотянуться и отомстить за Учителя? Как отомстить самой Такне? Случайно ли так получилось, что Учителю пришлось возрождать его на Камне? Кто ему объяснит, почему Такна выследила их так точно и гораздо раньше, чем рассчитывал мастер Приам? Но главным было всё-таки то, почему его, Трола — Возрождённого, посчитали воплощением Лотара Желтоголового?

Вопросы, вопросы — Трол даже не заметил, как сошёл с тропы и как почти в тот же момент, оказавшись от него на расстоянии вытянутой руки, заспешили вверх волки. Что же, теперь это их дом, может быть, так было до того, как Учитель пришёл сюда, решив именно тут устроить для Возрождённого место обучения и тренировок.

Трол дошёл до конца полянки, оглянулся. Волки осматривали новый дом, но сторонились сожжённых кинозитов, обходили само место погребального костра. Что же, звери не любят магию… Возрождённый вздохнул, он чувствовал себя одиноким, неопытным, не подготовленным к тому, чем ему теперь предстояло заниматься.

Вдруг в кустах зашевелилось что-то очень большое. Трол отпрыгнул, но меча не вытащил. Если это зверь, он сумеет успокоить его без оружия, а если засада… Но это был конь, их с Учителем жеребец. Видимо, он удрал, когда фиолетовые фламинго стали садиться у его коновязи, и слонялся около пещеры, надеясь, что появится кто-то из знакомых ему людей. И вот такой человек появился.

Возрождённый поймал животное, погладил по морде, стараясь успокоить. Конь дрожал, но в его повадке теперь чувствовалось большое облегчение. Трол нащупал поводья, они были оборваны, но связать их было минутным делом. Потом перебросил через голову коня, взобрался на него и похлопал по сильной шее.

— Поехали, приятель, вдвоём лучше, чем в одиночку. Обещаю, что в первой же деревне куплю тебе попону, а себе седло.

В том, что он выполнит это обещание, Трол Возрождённый не сомневался. Вот сумеет ли он справиться со всем остальным, что свалилось на него, — этого он не знал. Но он был готов постараться как следует.

Воин Провидения

Глава 1

Трол, воспитанник мастера Султунара, прозванный Возрождённым, прервав тренировку, смотрел, как в недалёкой долине, милях в пяти от лесистого холма, где он расположился, по дороге полз отряд в несколько десятков всадников. Повозок за ними не было, следовательно, это были не купцы. Да и что купцам тут делать в это время года? Они сейчас должны находиться в городах и готовиться к ярмаркам.

Конь Трола заржал, словно почувствовал недоброе. Трол, который последнюю неделю избегал останавливаться в деревнях и потому ни с кем не мог словом перемолвиться, чуть высокомерно заметил:

— Сам чувствую, что это солдаты. И что нам не стоит с ними встречаться, — он ещё раз прикинул размеры и выучку отряда. — Но скорее всего ты их переоцениваешь.

Ему захотелось сбросить уже накапливающееся напряжение в мышцах, сесть в позу дальновидения и попробовать понять, кто да зачем там внизу едет. Но он принял, это за слабость — известное дело, тело хочет увильнуть от работы. Поэтому он, желая сделать тренировку более трудной, натянул на себя доспех, зашнуровал его, как следует приладил на голове налобную пластину и, проговорив про себя имя Учителя, принялся за упражнения с мечом.

Беставит, с окрашенным в чёрное клинком, оставался для юноши загадкой. То он летал как молния, которой даже не нужно управлять, которая разила быстрее, чем план боя складывался в сознании Трола, то оставался замедленным, как во время движений под водой. Поэтому юноша не торопился в Кадет, а часто останавливался, чтобы подготовиться к въезду в город как следует. Не то приедет, объявится… и каждому станет ясно, что он и меч-то носит только для красоты.

«Да, Учитель, — вздохнул про себя Трол. — Считанных дней не хватило, чтобы уйти от атаки кинозитов, практически нескольких часов…» Боль утраты горела в груди, почему-то усиливаясь по мере того, чем больше времени миновало с памятного боя у их пещеры. Трол читал в книгах, что время лечит, притупляет ощущение смерти близкого человека, но с ним происходило наоборот. Наверное, поэтому он и в деревнях не останавливался — грубые, даже туповатые люди раздражали его, тем более что все, как на подбор, были веселы, преимущественно любопытны и невероятно невежественны. А потому лезли с расспросами, словно он был не странствующий воин Белого Ордена, а какой-нибудь менестрель, у которого, как известно, лишь половина работы заключена в песнях и сказах, а другая половина — в новостях.