За тебя, Родина! - Илья83

женского пола, одеты в яркую, запоминающуюся одежду. А другие наоборот. И тут, когда Светлов уже начал надеяться что всё обойдётся, они преподнесли ему сюрприз. Все двенадцать что-то друг другу сказали и вдруг… резво побежали в разные стороны! Словно рой, первоначально державшийся вместе, решил разлететься. Их двенадцать а у него, считая самого Михаила, всего семь! Да чтоб провалились эти буржуи! Почему такое случилось именно в его смену⁈..

Львов, западная УССР.

26 мая 1940 года. День.

Старший майор ГБ Сергиенко Василий Тимофеевич.

Начальник УНКВД Львовской области устало сидел за столом, смотря на телефонный аппарат по которому только что говорил с наркомом Берией. Разговор выдался непростым, но это и следовало ожидать после его подробного доклада в Москву о массовой бойне на городских улицах. Естественно, он постарался максимально сгладить впечатление о случившемся, смягчить формулировки, сместить акценты, но Берия всё равно понял суть. И оставил чёткие инструкции — если Василий Тимофеевич не найдёт виновных и не разберётся в том что творится в его городе, то вполне может лишиться одного из своих ромбов на петлицах. А не хотелось бы из старших майоров ГБ снова упасть до простого майора! Всего месяц назад ему вручили орден Ленина, а тут такой конфуз…

Вот только похвастаться ему перед наркомом было пока нечем. Его заместитель, Верёвка Никанор Иванович, вот-вот должен был прийти с очередным докладом, но так как это был обычный плановый, значит ничего серьёзного нет.

Раздался стук в дверь и Верёвка появился в кабинете собственной персоной.

— Докладывайте, Никанор Иванович… — вздохнул Сергиенко, глядя на подчинённого. — Вижу что особых новостей нет?

— Так точно, товарищ старший майор, значительных подвижек нет! — виновато кивнул тот, присаживаясь сбоку длинного стола в форме буквы «Т». — Как я и говорил раньше, все наши информаторы, внедрённые в банды уголовников польского происхождения и сеть ОУН, пока ничего не узнали. Причём те и другие, по их словам, сами хотят найти этого русского «Царя». Поляки — чтобы его зверски убить. А украинские националисты — предложить сотрудничество против первых. Как вы знаете, они друг с другом на ножах и оуновцы весьма довольны что их конкуренты за власть и город потеряли столько своих людей.

— Так они же и нас не любят, верно? — спросил Василий Тимофеевич, задумавшись. — А этот «Царь» русский… вернее, советский! Тьфу, надо же так назваться — русский Царь! Каким-то гнилым монархизмом попахивает, не находите, Никанор Иванович? Может он и в самом деле из этих бывших? Как думаете?

— Трудно пока сказать, товарищ старший майор… — пожал плечами его заместитель. — Мы же о нём ничего не знаем. Откуда взялся, чего хочет… и, главное, как он умудрился из пулемёта положить столько народу? Это даже для опытного красноармейца-пулемётчика довольно трудно, но по всем признакам выходит что так оно и было. Кстати, на мой запрос о пулемёте тоже пока глухо. Ни одна из частей не сообщала о утере оружия со своих складов. Получается одно из двух: либо командование части пытается скрыть пропажу, чтобы не получить нагоняй; либо оружие было утеряно в ходе освободительного похода в прошлом году. Но там уже зацепок не найти, скажут что был уничтожен в ходе боевых действий и списан, как опровергнешь? А что касается происхождения этого «Царя»… думаю, они хотят использовать его в своих целях а потом ликвидировать. Для них ведь все русские… извиняюсь, советские люди это захватчики.

— Мда… А я вот сегодня узнал что в Москве никто слыхом не слыхивал ни про какого уголовника по кличке «Царь»! — усмехнулся Сергиенко, вставая из-за стола и медленно прохаживаясь по кабинету. — Специально по моей просьбе подняли некоторые дела бандитских авторитетов, информаторы осторожно поспрашивали их окружение, но… пшик! Как будто из-под земли появился! Или… возможно, он в Москве под другой кличкой орудовал? — предположил он, вопросительно глядя на Верёвку.

— Не могу знать, товарищ старший майор! — отрицательно покачал тот головой. — Москва это не моя епархия, там всё для меня тёмный лес.

Василий Тимофеевич вдруг улыбнулся, вспомнив кое-что забавное:

— Знаете, Никанор Иванович, а вам повезло что вы живёте сейчас в наше время а не в восемнадцатом веке под началом генерала Суворова!

— Почему это? — явно удивился подчинённый, обернувшись к нему всем телом.

— Да потому что Александр Васильевич терпеть не мог «немогузнаек»! — открыто рассмеялся старший майор. — Очень злился, топал ногами и наказывал тех солдат и офицеров которые так ему говорили. А мы с вами живём в другое время, просвещённое и свободное…

— Так он же этот… царский прихвостень! — изумился Верёвка. — Гнобил простых людей, воевал за царя, драл с крестьян три шкуры… Разве это пример, товарищ старший майор?

Сергиенко посерьёзнел, перестал улыбаться и ответил:

— Ладно, вы идите работайте, Никанор Иванович… Некогда нам углубляться в историю. А что касается Суворова, так он жил тогда когда о коммунистах вообще никто не знал. Конечно, это его не оправдывает, но всё равно…

— Разрешите ещё один вопрос, товарищ старший майор? — спросил тот, когда послушно встал из-за стола. И когда начальник УНКВД по области кивнул, спросил: — Я тоже немного читал о Суворове. Так вот, говорили что в то время был защитник народа, Емельян Пугачёв, а этот Суворов его разбил и привёз царице на потеху. Выходит, всё же были уже тогда первые кто стоял за народ?

— Поменьше ерунду читайте, Никанор Иванович… — вздохнул Василий Тимофеевич. — Пугачёв был обычным разбойником-казаком, который сам хотел стать русским императором, чтобы точно так же купаться в золоте и спать на шелках. А народ просто использовал для этой цели. И схватил его не Суворов а другой царский генерал. Вот и вся правда.

— Понятно, товарищ старший майор… — пробурчал Верёвка и, получив разрешение, покинул кабинет Сергиенко. А тот снова уселся за стол и начал работать с вездесущими бумагами, которые никак не кончались.

Чуть южнее Дюнкерка, Франция.

26 мая 1940 года. День.

Юджин Питерс, лейтенант армии Его Величества.

Ле Пон де Петит-Синт… Именно так назывался этот французский городок, в котором он и его новое подразделение сейчас находились. От Дюнкерка его отделяло совсем немного, в сущности, можно было даже назвать это южным предместьем. Юджин слышал как где-то на севере громыхают взрывы и поднимается над далёкими крышами густой чёрный дым. Да, похоже, немцы