Рыцарь из ниоткуда - Александр Александрович Бушков

должен судить Высокий Суд Королевской Скамьи… если выживут при штурме. Десять против одного за то, что успевшая принять водочки гвардия, разгоряченная боевым азартом и разъяренная неизбежными потерями, с ходу порубила бы в капусту всех, до "ого смогла бы дотянуться клинками, как оно частенько и случается. В общем, глэрд Рейт рассчитал все почти безошибочно, и шансы выиграть у него были: Сварог мог и не поехать к замку. А глэрд мог лично принять участие в штурме – он же сюзерен здешних мест, это, в конце концов, его обязанность – и уж нашел бы случай дотянуться до девчонки, даже уцелей она при штурме… Неглупо.

– Собирайся, – решительно сказал он, вставая. – Побеседую я по душам с твоим глэрдом, так, что надолго запомнит…

Глава 11

ОТРАЖЕНИЕ ЗОЛОТА

…В сводчатом подвале, расположенном значительно ниже уровня земли, было душно и темно – на стене, воткнутый в ржавую железную державку, чадил и потрескивал одинокий смоляной факел. Здоровенный одноглазый субъект самого неприятного облика, стоя лицом к присутствующим, ворочал железные прутья, раскалявшиеся на углях в продолговатом железном же ящике, столь невозмутимо и буднично, словно готовил шашлык, а не пытошные орудия. Из одежды на нем имелась лишь короткая кожаная юбка. Его подручный, столь же здоровенный и неприятный – вот только у этого оба глаза были целы, – громко ругал третьего, должно быть, самого младшего по должности:

– Ты что принес, орясина? Тебя за чем посылали? – Он встряхнул лязгнувший мешочек. – Подноготные гвозди тоненькие, как бабские шпильки, они ж на самом виду лежат, под клещами для откусывания яиц… А ты мне что приволок? Гвозди для забивания в задницу. Думать надо, иначе всю жизнь так и будешь гвозди мастерам подавать… Посмотри на постояльца, дубина! Жирноват постоялец, в такой заднице любой гвоздь увязнет, такому первым делом нужно под ногти заколотить, еще до того, как железом погрели… Паш-шел! Чтобы вихрем мне принес подноготные! Да смотри, клещи не перепутай! Как они выглядят, которыми яйца откусывают?

– Оне широкие… – робко отозвался подручный.

– Хоть чего-то в башке задержалось! Правильно, золотце! Вот под ними и лежит мешочек с подноготниками… Бегом, чтоб подошвы горели!

Подручный, гремя гвоздями в мешочке, ошалело выскочил в низенькую дверцу. Сварог, сидевший на низкой неструганой лавке, обеими руками ослабил застежки кружевного воротника. Глянул в сторону – там, надежно привязанный к вбитым в кирпичную кладку железным костылям, с кляпом во рту помещался глэрд Рейт, не обремененный одеждой вовсе. Судя по его белому лицу, текущим вперемешку со струйками пота слезам, гримасам и выкаченным из орбит глазам, устремленным на раскалявшиеся понемногу прутья, благородному господину было немного не по себе. Однако Сварог не чувствовал к нему ни малейшей жалости – и, откровенно говоря, ничуть не тяготился здешней обстановкой. Одно из тех житейских дел, коими королям, увы, приходится порою заниматься…

Глэрд Баглю, заложив руки за спину, вышагивал по подвалу из конца в конец, его породистое лицо пылало нешуточным охотничьим азартом. Печать профессии, знаете ли: будь ты трижды герцогом из невероятно древнего рода, многолетние труды по управлению секретной службой накладывают свой отпечаток. Сейчас он был на тропе – и, как хороший охотничий пес, трепетал от возбуждения.

Палач, ухватив рукой в толстой перчатке холодный конец раскаленного прута, поднял его над углями. Довольно хмыкнул: прут раскалился так качественно, что напоминал уже не железо, а прозрачный столбик багрового, невыносимо жаркого пламени… Судя по звукам, Рейт обмочился самым позорным образом.

– Сразу железом погладим или сначала подноготные прикажете, ваша милость? – буркнул палач. – Где этот болван провалился…

Взглядом поманив глэрда, Сварог вышел с ним в соседнее помещение, столь же сводчатое и душное. Там со вбитого в потолок кольца свисали толстые ремни, на лавках и просто на полу навалом лежали всевозможные замысловатые штуки, способные сделать пессимистом любого.

– Послушайте, Баглю… – тихонько сказал Сварог. – А он, часом, не сдохнет? Он и так-то ни жив ни мертв… Может, начнете с племянника?

Баглю загадочно усмехнулся: – Мой король, вы, уж простите, плохо разбираетесь в тонкостях нашего неприглядного ремесла… Во-первых, означенный племянник – здоровенный детина и отнюдь не трус, с ним было бы гораздо больше возни. Во-вторых, главой предприятия является как раз дядя. В-третьих же… Вам следует глубже изучить законы и уложения собственного королевства. В случае, если преступник не был взят с поличным, если следствие не располагает неопровержимыми уликами, пытку можно применять лишь в том случае, если на то дадут письменное разрешение четырнадцать присяжных королевского суда, равных обвиняемому по положению, титулу, званию, сословию… Как показывает опыт, присяжные опять-таки требуют доказательств и улик… Конечно, вы как король можете отринуть законы и повелеть пытать по вашему высокому желанию… но к чему вам репутация тирана? Увы, у нас нет ни малейших улик. Вы сами видели то зеркало – оно ничем не отличается от других… Если из него и в самом деле в урочный час полезут какие-то твари, этот час надо еще знать, дождаться его… В замке мы не нашли никаких странных предметов, никаких следов нечистой силы или черной магии…

– Но отчего же вы в таком случае…

– Государь, – проникновенно сказал Баглю. – Милейший Рейт – не из храбрецов. Ручаюсь, у него сейчас вылетели из головы все юридические тонкости, вы же видели, как его корежит…

– Ах, вот оно что… – с ухмылкой сказал Сварог. – Ну, тогда следует ковать железо, пока горячо…

– Именно это я имел в виду, государь.

– Пойдемте, – сказал Сварог. – Пока не опомнился, сукин кот, и не начал вопить о своих правах… Я постараюсь вам не мешать, милейший Баглю.

– Наоборот, ваше величество! – живо воскликнул Баглю. – Было бы просто прекрасно, если бы вы… Я не осмелюсь предложить своему государю соучаствовать в нашем треклятом ремесле, однако… Вы решили, он пришел в такое отчаяние оттого, что испугался меня? Лестно, конечно, для моей скромной персоны, но на деле, будь я здесь один, он быстренько справился бы с собою, вспомнил о своих законных правах, о том, что я, по сути, такой же глэрд, и не более того… Он вас боится, понимаете? Простите за правду, но за вами после всех ваших приключений тянется шлейф грозной загадочности. Никто ничего не знает толком. Публике известны лишь результаты ваших свершений – и народная молва, по-моему, совершенно справедливо, расцвечивает известное ей домыслами и пересудами, подозревая, что на поверхности лишь вершина, а есть еще могучие корни, пребывающие во мраке… Я и сам так думаю, извините на