"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

- Мирного сна! – пожелал, коснувшись ладонью груди, авларин, и существа зашевелили крыльями.

- И вам не замёрзнуть, - ответил самый рослый из них и провёл лапой по глазам. – Отчего вам не спится, тонкокожие?! Я бы до весны не просыпался…

Он развернулся и потопал в сумрачную залу. Кесса уткнулась взглядом в его спину – полосы сросшихся чешуй тянулись от бока к боку, прикрывая хребет, как обломки панциря анкехьо. Только шипов на них не было, и толстый хвост существа не завершался костяным молотом.

- Яймэнсы спят крепко, - прошептал авларин. – И уснут они очень скоро. Мы смотрим за ними… но вряд ли это поручат тебе.

Он вошёл в последнюю из зал. Коконы лежали и тут – большой грудой их свалили в углу. Никого из Яймэнсов в комнате не было. Тусклый желтоватый церит горел над дверью, освещая большие чаши, вмурованные в стену. Над одной из них склонялась, едва выступая из камня, кованая змеиная мордочка.

- Возьми себе любой кокон, возьми верёвки, - авларин махнул рукой на канаты, змеями свившиеся в другом углу. – Я помогу привязать его. Вон там, на потолке, есть крючья. Ты спала раньше на весу?

- А можно спать на земле? – спросила Кесса, глядя на едва заметный в темноте крюк. – У нас, в Фейре, висеть на ветках не принято.

- Яймэнсы бродят в полусне, - покачал головой авларин, выбирая канат попрочнее. – И как будто нарочно выбирают самое глухое время. Если заблудятся, ложатся спать где попало. Могут и наступить. Ты не упадёшь, не бойся. На наши верёвки никто ещё не жаловался.

…Дождь ненадолго утих, только крупные капли падали с серебряных листьев, и ручейки сбегали по водосточным жёлобам. Вода, спускаясь по проложенным во дворе руслам, возвращалась в реку. Кесса слышала её плеск – река была совсем рядом.

Выбравшись из-под первого навеса и тут же нырнув под другой, она остановилась – те, кого она искала, были здесь. Семеро авларинов собрались у скамьи под вырастающей из стены серебряной веткой. Их ушастые шлемы напоминали звериные маски. Доспехов у них не было – лишь кожаные куртки, и оружие на виду держал только один. Короткое копьё с широким наконечником было пристёгнуто за его плечом. Сам он, присев на корточки, почёсывал за ухом крупного полосатого зверя с тонким хвостом. Существо растянулось на булыжниках и снисходительно терпело ласку, время от времени щурясь на тучи. Морда у него была тонкая, почти лисья, и полосы тянулись по бокам, обрываясь на рыжеватом брюхе. Кесса присвистнула и опустилась на мостовую, не замечая воды на камнях.

- Агюма! Это же агюма – водяной волк!

- А? Правда, есть у них такое название, - степенно кивнул эльф. – Хаэй! Руки!

Агюма не шелохнулась от чужого прикосновения, только прижала уши, но Кесса на всякий случай спрятала руки за спину.

- Они живут тут, в лесах? Настоящие агюмы?! Видел бы их мой дед! А можно погладить его? На удачу…

- Один раз, - нехотя разрешил эльф. – В лес они не ходят. Ловят крыс и змей в замке. Но зубы у них не игрушечные.

Кесса осторожно провела пальцем по рыжей шерсти. Свежая печать, выжженная под ключицей, берегла её от любых зубов. «Водяной волк… Их привезли сюда с Реки, не иначе! Кто-то из Чёрных Речников. И теперь я глажу его,» - думала она. «И иду в поход с настоящими авларинами. А Речник Фрисс ничего этого не видит, и Сима тоже, и даже Эмма Фирлисова… Вот досада!»

…Река струилась совсем рядом – за склонившимися до земли папоротниками и поникшими узколистными травами, там, где качались на волнах потемневшие листья Мекесни. Дождь не унимался, и вода под ударами капель вскипала серебром. Широкие ветви зелёного холга не мешали идти – расступались от тропы. Авларины шли бесшумно, мягко ступая по мокрой земле, и Кесса старалась не шуметь, хотя в этом не было нужды – весь лес шуршал и шелестел, заливаемый холодной водой. Вот что-то захрустело над головой, и странница взглянула наверх – и увидела, как лист огромного папоротника, судорожно вздрагивая, скручивается в тугой клубок и прижимается к стволу. Другой лист – большой, слегка пожелтевший по краям – не шевелился, только вздрагивал под ударами капель.

- Листья прячутся, - прошептала Кесса и усмехнулась. – Верно, так им будет теплее.

Предводитель отряда поднял руку и жестом направил младших эльфов к берегу реки. Они разбрелись по кустам, не подходя к воде, что-то тихо захрустело, и Кесса, изумлённо мигая, воззрилась на пруд. Берег обрывался не в стороне, за кустами, а у самых её ног, тут была заводь с каменными стенами, тёмная и глубокая. Старший авларин коснулся ладонью воды, и серебристая тень скользнула под его рукой.

Кесса, вытряхивая из мешка последних личинок, остатки вчерашней лапши и дроблёные корневища неизвестных трав, смотрела, как огромные рыбы кружат у поверхности воды. Одна из них поставила мощные плавники на каменный бортик и приподнялась на них, глядя прямо на Кессу. Та вывернула мешок и развела руками – «больше нету!». Рыба не шелохнулась – так и стояла хвостом вниз, немигающими глазами глядя на пришельцев.

- Твоя тень лежит на воде. Отойди, и они успокоятся, - усмехнулся один из эльфов, хлопнув Кессу по плечу. – Хвала Намре и отцу его, у рыб пока нет разума!

Толстые, неповоротливые создания с плавниками-лапами в последний раз выглянули из воды и ушли в темноту, в прибрежные норы. Над заводью затрещали ветки – мхи и кустарники, выросшие вокруг как будто случайно, сплетались в прочный навес. Дождь обрушился на него – и скатился на берег серебряным градом.

- Мирного сна! – старший авларин погладил воду на прощание и выпрямился. – Хватит мокнуть, Дети Намры.

- Хочу рыбной лапши, - прошептал один из эльфов за плечом Кессы. – И чтобы рыбы и лапши было поровну.

- Вот бы дождь утих, - качнул головой другой авларин, пробираясь по моховым зарослям. – Ведро варёных рачков – вот что мне сейчас нужно.

- И печёная чайка, - прошептала Кесса, изо всех сил сдерживая ухмылку. – И пирог-глазастик.

«Река моя Праматерь! Стоило ли уходить на год из Фейра, чтобы снова слушать те же речи?! И где – в авларском замке!» - хихикая про себя, она брела вслед за эльфами, косилась на сворачивающиеся листья папоротников и радовалась, что дождь загнал летучих медуз в дупла. А может, они и вовсе передохли от холода, - ни одно щупальце не свисало с ветвей…

В небесной дымке качнулся желтеющий лист, и водопад обрушился Кессе на макушку. Отряхнувшись, она посмотрела на громадный папоротник, укутанный моховой шубой. В полутора десятках локтей от земли мохнатый покров был содран, и три глубоких рубца протянулись по коре. Кесса вздрогнула и поспешила за эльфами, но холг, расступившийся перед ними, уже сомкнулся и переплёл ветви. Налетев на него с разбегу, странница едва не упала – серебристый мох спружинил и отбросил её в сторону. Она потянула за ветки, но они не спешили поддаться. Мелкие отростки сцепились между собой так крепко, будто тут от века не было никаких троп.

- Хаэй! Ещё зима не началась, а ты уже не можешь наглядеться на лес? – хмыкнул один из авларинов, лёгким движением ладони отталкивая мох с дороги.

- Ты это видел? – тихо спросила Кесса, указывая на следы огромных когтей. – Это пернатый холм, да?

- Это дерево, - ухмыльнулся эльф. – Идём, лапша остынет.

Кесса шла за Детьми Намры след в след, и мох покорно расступался, не смея мешать им. Она ждала, когда он сгинет, и над лесом вознесутся лилово-серые стены, но их не было. Очертания пологих холмов, поросших мхами и оплетённых лианами, виднелись сквозь ветки холга, и ничто не напоминало о Меланнате.

Она не заметила, в какой проём среди кривых стволов они нырнули, отвлеклась на моховинку, упавшую на ресницы, а когда оглянулась – мокрая стена темнела за спиной, над головой сомкнулись дощатые навесы. Эльфы, снимая с курток и шлемов прилипшие листья, негромко переговаривались, из приоткрытой двери ближайшей башни пахло яртисовым взваром и квашеной рыбой, агюма, подобрав лапы, разлеглась на скамье и задумчиво смотрела на дождь.

«Лапша…» - Кесса покачала головой, вспомнив распоротую ребристую кору. «Видно, эльфов такой мелочью не удивишь…»