Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

В его поверхностных мыслях я видел все то, что он считал скрытым и что, как он боялся, могло выплыть наружу. Недекларированное имущество, незаконное владение акциями, подставные счета, неоплаченные долги за…

Тут мне пришлось остановиться. Я не собирался врываться в его сознание и выворачивать его наизнанку. Мне не хотелось, чтобы он осознал, что происходит. Данная форма телепатической манипуляции родственна гипнозу, мягкому убеждению, заманиванию. Его разум был настолько занят финансовыми проблемами, что был готов выложить все, что угодно.

— Господин Страйксон, — впервые за время встречи заговорил я. — Дело касается технологических пошлин.

Я произносил слова, придавая голосу Матуина мягкий тон, оказывая гипнотическое воздействие на его восприимчивое сознание. Слова подкреплялись телепатическим эхом. И именно это эхо пробирало его до глубины души.

— Технологических пошлин?

— На продажу вашего судна «Букентавр»[56]. Если аффидавиты фискальных прибылей и отступные письма, заверенные вашими агентами, точны, то значение налога постановки на якорь и коммерческие сделки выше на тридцать два процента.

На самом деле ошибка была в двадцать шесть процентов, но мне необходимо было его смутить. Удивленным разумом куда легче управлять.

— Тридцать два?

— Один только владелец пристани недополучил девять десятых прибыли. Но сильнее всего нас заботит заключение торговых сделок — основное поле деятельности нашего департамента. Печати на перевозку были просрочены на…

— Восемь лет.

— Восемь лет, — сказал Нейл, делая вид, что сверяется со своим планшетом.

— Восемь лет? — произнес Страйксон, присаживаясь.

— И неправильно заявлен тоннаж.

— И неправильно заявлен тоннаж, — сказала Кыс.

— «Букентавр» — судно седьмого класса.

— Поскольку «Букентавр» — судно седьмого класса, — закончила она.

— О Трон, — прошептал Страйксон. — Так сколько я еще должен?

— На текущий момент, — произнес я, — учитывая пени, вы должны…

— Должны, Афин, сказать нам, как долго вы работали на картель?

Слишком захваченный мыслями о возникших финансовых проблемах, Страйксон пожал плечами.

— Не более четырех лет. — Он думал, что рассказывает нам о грузовых печатях.

— Кто пригласил вас?

— Акунин и Выголд.

— Сколько рейсов к Оплавленным Мирам вы совершили?

— Девять, — пробормотал Страйксон, полагая, будто только что объяснил нам, как трудно было просчитать фискальный резерв, чтобы увеличить закладную ставку при продаже корабля.

— Да, это всегда не просто, — произнес я вслух.

— Сделкой занимались брокеры от Навис Нобилите, — сказал Страйксон. — Это было просто ужасно. Мне необходимо выпить кофеина. Желаете кофеина?

— Вам не нужен кофеин.

— Мне не нужен кофеин, — сказал он, снова опускаясь в кресло. — Простите, о чем вы только что спрашивали?

— Почему вы вышли из картеля?

— Я уже достаточно заработал. Точнее говоря, больше, чем мог мечтать. Я устал от космоса. И тут представилась хорошая возможность… — Он помедлил, поднял взгляд и озадаченно забормотал: — Неужели… я только что рассказал, почему вышел из дела?

Я слегка сжал свою ментальную хватку, точно борец, меняющий захват.

— Нет, Афин. Вы только что рассказывали мне, на кого работали. Кто организовал Тринадцатый Контракт?

— Ах да. Всем шоу заправлял Акунин. Начиналось все с него и Феклы. Потом уже они набрали всех остальных. Акунин любил бахвалиться тем, что заказы поступают от самого Жадера Трайса. Но, как однажды мне рассказал Фекла, это была болтовня. Акунину нравилось делать вид, будто бы он напрямую связан с главным управляющим министерства. На самом деле приказы поступали через секретистов.

— Кто такие секретисты?

Страйксон посмотрел на нас и улыбнулся. Ему казалось, будто бы он радостно рассказывает нам, что брокерам Навис Нобилите нельзя доверять продажу хорошего корабля, если они могут с этого навариться. Но рот его говорил:

— Не знаю. В этом-то и суть. Секретисты работают тайно. Они несут волю Диадоха. Они прикрывают его деятельность и защищают его. И они чертовски хорошо справляются с этой задачей. Трон, не хотелось бы мне перейти кому-нибудь из них дорогу! Однажды за ужином я повстречался с одним из них. Его звали Ревок. Главный контакт Акунина. Этот человек ужасен. Каменный убийца.

— Что еще вы можете рассказать мне об этом Ревоке?

— Практически ничего. Мне запомнились только его желтые глаза. Чертовы желтые глаза… — Голос Страйксона затих.

Впоследствии он помнил, что сказал нам только:

— Никогда не доверяйте брокерам. Они не включают в свои оценки налоги на сверхприбыли и пытаются ухватить тринадцать процентов выгоды при продаже.

— Кто такой Диадох?

— Наследник. Преемник. Тот, что должен быть!

— Жадер Трайс — Диадох?

Страйксон громко рассмеялся и поднялся из кресла.

— Ну, конечно же, нет! Он только его главный помощник! Правая рука Диадоха.

— Сядь.

Он резко сел, подчинившись мне.

— Значит, Диадох стоит выше, чем главный управляющий?

— Да. Конечно, — тихо проговорил Страйксон. Глазами Зэфа я поглядел на Кыс и Гарлона.

— Какова цель Тринадцатого Контракта? — Чарующий голос Кыс прозвучал в его голове.

Страйксон посмотрел на нее.

— Доставка систем обработки данных с Оплавленных Миров, а в особенности со Спика Максимум. Мы должны были поставлять их министерствам Юстиса Майорис.

— Зачем?

Страйксон заморгал.

— Честно говоря, не имею понятия, — сказал он. Он не лгал.

— Давайте посмотрим ваши налоговые декларации и компенсационные выплаты, — произнес я.

— Ох, ладно… — вздохнул Афин Страйксон.

Глава шестнадцатая

К концу дня город за окнами размыло дождем. В такой час в офисе особого отдела обычно бывало людно. Но этим утром представители департамента внутренних расследований временно отстранили всех от службы, а техники демонтировали все когитаторы и унесли их вместе с горами картонных коробок, набитых бумажными отчетами.

В офисе стояла траурная тишина. Выключены были даже системы вентиляции. Рикенс мерил шагами зал, постукивая тростью. Все это было неправильно. За все годы своей преданной службы он никогда…

Он услышал, как за его спиной открылся люк, и обернулся. Санкельс, огромный и похожий на ходячую бочку в своей униформе, прошел между пустыми столами и встал возле Рикенса. В отличие от сутулого начальника особого отдела Санкельс имел прямую спину, был значительно моложе, выше и массивнее. Он посмотрел на Рикенса из-под полуопущенных век.

— Вы получили мое послание?

— Да, — сказал Рикенс.

— Так будет лучше, — произнес Санкельс. — Человек с вашим послужным списком и такой отличной репутацией имеет хорошие перспективы после отставки. Просто подумайте над этим. Начинается ужасная неразбериха, Рикенс, и вам незачем тонуть в ней. Тихий уход на пенсию, отставка по состоянию здоровья. У вас будет стабильная пенсия. И главное, вы не будете запятнаны, если что-нибудь всплывет в процессе расследования.

— А вы, как только я уйду, сможете навести здесь свои порядки?

— Если говорить по-простому, — сказал Санкельс и протянул руку. — Ну, так как?

— Что — как?

— Пора на отдых, представитель Рикенс?

— Вы честно думали, что я сдамся и упрощу вам задачу, Санкельс? — спросил Рикенс.

Глава департамента внутренних расследований побагровел и убрал руку.

— Не делайте этого, — прошипел он сквозь зубы. — Не стоит даже пыта…

— Я офицер Имперского Магистратума, — произнес Рикенс. — Я давал присягу защищать законы государства и правосудие Императора Человечества. Я стою на страже кодексов и прав, гарантирующих нашу общую свободу. И не собираюсь отходить в сторону или помогать вам.

Санкельс вначале отвернулся и собрался уйти, но затем вновь резко метнулся обратно, нацеливая палец прямо в лицо Рикенсу. Представитель Магистратума вздрогнул.

— Вы даже не представляете, с чем имеете дело! — закричал Санкельс.

— Действительно, не представляю, — спокойно признал Рикенс. — Я абсолютно не понимаю, что происходит и почему департамент внутренних расследований пытается укутать все великой тьмой. Мне ясно только то, что мой департамент наткнулся на что-то очень важное и потому был выбран козлом ощущения.

— Вы…