Что-то кроме магии - Akana again

палочки пощекотало предплечье, покидая рукав. «Конфундус», брошенный одними губами — и вот ложка Флетчера остановилась на полпути ко рту и медленно опустилась обратно в миску.

Десять минут спустя он принялся за еду с удвоенной энергией, удивляясь, почему все уже успело остыть и какой умник забыл на его столе пустую кружку.

Второго человека, с которым требовалось побеседовать, не надо было разыскивать по кабакам и лавкам. Хромой Хью принял постоянного клиента без проволочек и, получив обычный гонорар, выдал необходимую информацию: «Эдит Мальсибер, пятьдесят пять лет, урожденная Кэрроу...» — «Что?! Ты ничего не путаешь?» — «Носатый, у меня все точно, как в аптеке. Мне за это и платят. Ее прадед в позапрошлом веке разругался со своим отцом и сбежал с фамильного древа. Прочие подробности — по тарифу...»

Снейп не видел ни малейшего внешнего сходства между миссис Мальсибер и обоими Кэрроу. Впрочем, это еще ничего не значило. И если сама Эдит («А имя-то ей к лицу!») подтвердит родство, то Амикуса и Алекто ждет в Хогвартсе двойной сюрприз.

* * *

Рита Скитер имела чутье на сенсации. Тело Дамблдора еще лежало в Главном зале, а она уже собирала поджаристые факты для будущей книги, попутно теребя обширную сеть информаторов: какие слухи ходят насчет нового директора?

В Косом переулке держала цветочный магазинчик свояченица брата мужа двоюродной сестры Помоны Спраут — особа любопытная и бойкая. Декан Хаффлпаффа была у нее частой гостьей, и в задушевных беседах между горшочками фиалок и настурций любила делиться наболевшим. Вскоре после убийства Дамблдора сова принесла записку от цветочницы: есть важные новости. Хороший репортер ценит источники информации, Рита не поскупилась на вознаграждение и таким образом одной из первых узнала, кто теперь хозяйничает в директорском кабинете школы.

Очень странно. Верный человек в Министерстве клялся всем святым, что Скримджер никаких документов по Хогвартсу не подписывал. То есть назначение произошло не сверху? Уж не случился ли в школе, этом мини-государстве, свой политический переворот?

Имя и фамилия захватчика поначалу ничего Рите не говорили. Потом вспомнился несимпатичный тип в черном на слизеринской трибуне во время Турнира Трех Волшебников; следом в памяти всплыли подробности судебного процесса, на котором Дамблдор вытаскивал из Азкабана почти угодившего туда Пожирателя смерти. Сначала декан, теперь — директор... Славная карьера!

Сведущие люди подтвердили, что дополнительных грехов за деканом Слизерина не водилось. Ни скандальных интрижек, ни громких загулов, ни сколько-нибудь крупных махинаций... Рита усмехнулась: сущий ангел... с «Авадой» наготове. Такого надо брать, пока тепленький, и потрошить для интервью, за которое редактор «Пророка» выложит столько, сколько она ему скажет. И пусть только посмеет торговаться!

С таким намерением лучший репортер министерской газеты аппарировала прекрасным летним вечером прямо к воротам Хогвартса. По ее данным, новый директор прочно обосновался в школе, и велики шансы застать его на месте и врасплох.

В замок Рита прошла беспрепятственно. Кажется, при Дамблдоре и то больше заботились о безопасности! Но в разгар каникул, возможно, нет резона так уж сильно охранять пустую школу... От размышлений гостью отвлекли шум шагов и голоса, приближавшиеся справа, куда из холла вела высокая, скудно освещенная арка.

Вскоре уже можно было различить, что разговаривают несколько мужчин.

«Хорошо, допустим, это работа гоблинов. Но почему не сохранилось ничего из надземных построек?» — «Возможно, и сохранилось — например, где-то в толще стен...» — «Нету там ничего, в толще...»

Прислушиваясь к спору, Рита уловила одну странность: голосов вроде бы четыре, но по звуку шагов кажется, что говорящих меньше. Она не успела удивиться такому несоответствию, как под свод арки вышла четверка весьма необычного вида: первый, в порванной мантии, заметно прихрамывал, второй, в магловской одежде и со шрамами на лице, носил на поясе длинный меч, третий был привидением и летел невысоко над полом, а четвертый, коротышка в пестром, бежал вприпрыжку по стене. Загадка таким образом разрешилась сама собой.

— И кто это к нам пожаловал? — похоже, обладатель шрамов считался старшим в группе.

Рита представилась и рассказала о цели визита, понимая, что однажды уже видела эти рубцы, правда, тогда их обрамлял капюшон элегантной серой мантии, а не пыльный черный платок, завязанный узлом на затылке... О, да это же тот самый историк-скандалист Квиррелл, наделавший шуму своим выступлением в Министерстве! А привидение — не кто иной, как Кровавый Барон, угрюмый призрак факультета Слизерин. В бытность школьницей Рите однажды вздумалось взять у него интервью для ученической газеты. Ух, каким он ее обдал холодом тогда! В любителе прыжков по стенам она уже узнала хогвартского полтергейста, и лишь четвертый из их компании остался незнакомым. Любопытно, чем они занимались только что и где так запылились... А у хромого еще и порядочная ссадина на виске!

В уме моментально сложились первые фразы будущего репортажа: «Пыль и кровь — вот чем встретил вашего корреспондента нынешний Хогвартс. Пыль на одежде и кровь на лице у тех, кто теперь ходит по его коридорам. Кто они — слуги, друзья или враги нового директора?»

Рита довольно улыбнулась и, зная, что это действует на мужчин располагающе, спросила:

— Вы, господа, очевидно, выполняли сейчас какую-то не слишком чистую работу?

— Уж куда грязнее! — захихикал полтергейст. Распластавшись на потолке, он, как огромный паук, быстро перебирал всеми конечностями, пока не оказался прямо над Скитер. Она машинально подняла голову...

— Всяких любопытных хоронили! — Пивз, держась непонятно на чем, ухнул вниз, и его чумазая физиономия оказалась прямо напротив женского лица, с которого не успела сбежать кокетливая улыбка. — Я тебя вспомнил, проныра!

— Если вам нужен директор, вы можете подняться к нему, — вмешался Квиррелл. — В случае его отсутствия пообщаетесь с горгульей. Она любит поговорить со свежим человеком...

— И от тухлого не откажется! — шумный дух, едва не зацепив сложную прическу Скитер, свалился на пол.

Коротко скрипнув, открылась и закрылась тяжелая входная дверь.

«Нечасто встречаются лица, выражение которых невозможно определить: это маски, ожившие восковые фигуры, ходячие статуи. Казалось, вошла одна из них. У нового директора черные глаза, взгляд внимательный и холодный. Да, ни