'Фантастика 2025-170'. Компиляция. Книги 1-30 - Анатолий Анатольевич Логинов

Внутренности опять судорожно сжимаются и болят. Я зажмуриваюсь, продолжаю задыхаться, хлопаю себя по груди, но напор лезвия, неожиданный укол, предостерегает меня от лишних движений. Вскоре обмякаю, теряя сознание.

Когда прихожу в себя, обнаруживаю, что все еще нахожусь верхом на лошади. Грубо обхватив, меня удерживает туросик, сидящий позади. Пейзаж успевает измениться, равнинная пустошь приходит на смену горам. Но кое-что остается прежним – острие меча прижато к горлу.

Впереди виднеются огни и некие постройки. Среди побрякивания лошадиных копыт о рассыпанные драгоценные камни я различаю одинокие шаги. Константин идет за нами пешком, его тащат, скованного цепями, как на поводке. Я не вижу его, не могу повернуться, чтобы столкнуться с ним взглядом, но знаю, что это именно он.

Константин находится у себя дома, но туросики служат Чернобогу, превращая его родной дом в тюрьму. Раздается стон, который издаю не я и не мой новый друг.

Стон доносится издалека, со стороны поселения, к которому мы приближаемся.

Ярко горит огонь. Поселение похоже на деревню, большую, ничем не огороженную, каменные полуразрушенные здания полыхают, будто костры, угли, рассыпанные по земле, не перестают тлеть. Крики и мольбы о помощи доносятся отовсюду.

Я вижу жителей: некоторые привязаны к столбам и охвачены языками пламени, они сгорают заживо.

Другие прикованы цепями, с расколотыми черепами, с телами, облитыми горячей запекшейся кровью и смолой. Рядом болтаются вздернутые на эшафотах – с передавленными шеями, но все еще барахтающихся в воздухе в вечном моменте удушья. Неподалеку распростерты туловища с оторванными конечностями, словно их откусывали и пожирали чудовища. Иные подвешены вверх ногами – с распоротыми животами, с вывалившимися внутренностями. Они пока что живые и корчатся от боли.

Вижу змей, что ползают по ним и жалят, красных ящериц, пожирающих плоть. Жуткий желтый свет льется из глаз туросиков, которые прохаживаются среди них, как надзиратели, эти лучи пронзают страдальцев насквозь, как лазер, заставляя неистово кричать.

Вижу каких-то существ, человекоподобных, мало чем отличающихся от меня, в алых и черных одеяниях, в плащах, с ладонями, охваченными огнем. Они бродят между стонущими обезображенными душами, лежащими ничком. И переводят на меня взгляд, когда мы проезжаем мимо. Затем смотрят на лошадей, и мне кажется, что потом все они смотрят на Константина.

Раздается знакомый звук обратного схлопывания, фиолетовый туман взрывается в воздухе, и проявляется дракон с мерцающей звездными переливами чешуей. Он ревет, выпуская в небо столб огня, из ноздрей враждебно вырываются струи горячего пара.

Цмок взирает на нас, сощурившись, но не собирается помогать. Он служит Смогу. Он нам – не друг. Впереди, под кровавым овалом бурлящего светила виднеется высокое здание, в красных туманах и тучах. Мы направляемся туда, оставляя деревню позади.

У подножия широкой лестницы, ведущей в бесконечную высь, туросики спешиваются, спуская с лошади и меня. Я нахожусь под прицелом меча, едва ли могу стоять на ногах, сердце бьется медленно, с перебоями, но тяжело и громко. Мне трудно дышать, что не дает мне возможности полностью осознавать происходящее. Но так даже лучше, ведь я не ощущаю в полной мере и страха.

Я его вообще почти не ощущаю, словно не понимаю, что мы стоим у входа во дворец в подземном царстве. Он подобен древней черной пирамиде, упирающейся острием в небо.

Мы стоим у лестницы, которая приведет меня и Константина куда-то. Неужто прямо в руки к властелину пекла? Наверняка.

Ступени заливает багровый свет. Они не пустынны: стражи – туросики и драконы в человеческих сущностях встречают нас. Я послушно переставляю ноги, когда меня подталкивают. Иду с полузакрытыми глазами, поднимаюсь, словно для меня это легко, ощущая себя так, будто и боли в принципе не существует, а моя душа наполовину уже покинула физическое тело и парит. Лишь благодарю разум за то, что он отключил все мои чувства, вырубил мозг от нервных окончаний в моем организме.

Где-то позади, по каменной кладке тянется цепь, которой по-прежнему скован Константин. Но не крепкие звенья по-настоящему удерживают его, а клинок туросика, угрожающий моей жизни и сверкающий у горла.

Лестница кажется бесконечной. Она разветвляется и петляет, меняет направление, вьется по отвесной стене замка, открывая обзор на пропасть справа от меня. В бездне клубятся облака – пепельные и красные. Их рассекают драконы, взмахивающие крыльями, взлетающие ввысь и спускающиеся.

Гул стонов и воплей гуляет, ударяясь о стену замка вместе с ветром – так воют и кричат пленники, обреченные провести здесь полувечность. На нас льется алый свет. Вскидываю глаза и обнаруживаю искрящуюся арку.

Когда мы проходим в нее, попадаем на открытую площадку. Пирамида, которая и была замком, теперь представляется мне стержнем, с множеством навесных лестниц, балконов и выступов над пропастью.

Мы двигаемся по площадке, проходим сквозь новые и новые арки, направляемся к очередной лестнице. Поднимаемся и спускаемся. Ходим кругами. Я несколько раз спотыкаюсь и шлепаюсь на пол. Вместе со мной ловко опускается меч, не отставая ни на секунду, не давая ни малейшего шанса для Константина, чтобы тот, не причиняя мне вреда, использовал свою силу против туросиков. Мы плетемся по коридору, потолок закрывает нас от багряного неба.

Проход полон потусторонних существ и дымящихся факелов.

Мы скрываемся в арке, а после – выходим на открытое пространство. Я вижу небо, падаю, приземляюсь на мраморный, а может, и стеклянный пол. Мое отражение, гранатовое и переливающееся, таращится на меня. Я замечаю валяющийся череп – такой же глянцевый и красный, как и пол.

Череп сделан из рубинов. Вероятно, я поднимаюсь чересчур медленно, поскольку меня встряхивают нетерпеливым рывком. Грубо толкают в спину, я успеваю заслонить голову руками, локтями открываю двери в просторный зал.

Слышу голос, оборванную фразу, произнесенную глухим, бесцветным, стальным тоном:

– …и ты используешь мою армию, посчитав своей. Хотя они все до единого мои подданные, а ты не столь давно избрал участь более не называться моим сыном.

Не успеваю толком ничего рассмотреть, лишь утыкаюсь взглядом в кого-то внушительного, облаченного в доспехи и в черный плащ с капюшоном. Ткань одеяния расшита нитями, сияющими металлическим блеском.

Он стоит в нескольких метрах от меня. И я слышала именно его голос. При звуке распахивающихся дверей он обрывает фразу, оборачивается, но лик оказывается скрытым в глубине шлема, отлитого из золота и серебра. Но через тонкие прорези видно, что шлем словно полый, под маской клубится темный неосязаемый дым и наполняет его вместо плоти. Или же там и вовсе ничего нет.

Однако постепенно я различаю бесцветный, какой-то пустынный