'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

— Орден-то не наш был, — сказал он. — Так что всего я не знаю. Но, по слухам, перетрусил Захар. Охотился с наставником. Должен был спину прикрывать, а сам… Кто говорит — дёру дал, а кто — что просто штаны намочил да упал, где стоял.

— На вурдалака мы с ним вдвоём ходили, — сказал я. — Молодцом был. Не боялся.

— Люди меняются. Да только поздно бывает…

— Н-да, — только и сказал я. — Жаль пацана.

— Да ты его не жалей, он себя в обиду не даст.

— Это я уже заметил. Ловкий — спасу нет.

— Ловкий-то ловкий, а к тебе прикипеть успел. Ты уж отблагодари парнишку.

— Не учи учёного. Своих не забываю.

Я покончил с обедом, зевнул. Пора было собираться и ехать домой. Благо и транспорт приличный теперь имеется. Одно непонятно: кучер тоже мне в подарок, на содержание, или его вернуть надо? Кучер, вероятно, тоже задаётся этим вопросом… Ну, это ладно, разрулим. Не самая большая проблема.

— Слушай, Егор, — вспомнил я. — А ты про лягух-то в курсе?

— Знаю, конечно.

— Ну так а чего же вы тракт не почистите?

— Там десятком надо идти…

— И что? Проблема собрать?

— Ну… Да. Никто не захочет. Там ведь как? Вот ты побил лягух, набрал костей маленько. Теперь они с неделю тихо сидеть будут, плодиться. Потом попрут снова. Ещё кто-нибудь из охотников на тракт придёт, заработает.

— Фигасе! — обалдел я. — То есть, пусть лягухи людей да лошадей гробят, зато у охотников халявная безлимитная качалка есть?

Егор только руками развёл:

— Да я-то бы с радостью этих тварей перебил. Но народ собрать… — Тут он осёкся и вновь помрачнел. — Я, в общем, собирать не стану. А другим десятникам — не до того. Идти долго нужно будет, считай — всё болото прочёсывать. Там молоди много, а молодь — без костей совсем. Зато с ядом. Биться с ними так же, а навару — шиш. Вот и не хотят идти.

— А ты — десятник? — спросил я.

— Витязь, — буркнул Егор и поспешил перевести тему: — Ну, смотри. Вот, ты — уже интересуешься. Я, опять же. Захарку можно взять. Он хоть и не охотник, но с амулетами ловко управляется. А там, глядишь, ещё пару человек найдём. Впятером к лягухам уже можно сунуться.

— Ловко-то ловко, — задумчиво сказал я, постукивая пальцами по столу. — Да только, боюсь, Захар будет рассуждать так же, как те охотники.

— Ну… — Егор развёл руками. — То уже другой разговор. Ты куда сейчас?

— Домой. В усадьбу.

— Подвезёшь?

— Конечно, — кивнул я и встал. — Сейчас, только вещи забе…

Договорить я не успел. Дверь внезапно распахнулась, и в трактир ворвался, внезапно, Тихоныч. Он увидел меня и сразу будто сдулся — согнулся, оперся руками в колени, переводя дыхание.

— Тихоныч? — удивился я. — Ты чего такой?

— Там — беда! — выпрямившись, просипел Тихоныч. — В усадьбе!

— Что? — Я подскочил к Тихонычу, помог подняться. Усадил на стул. — Если пожар, то надо было не ко мне бежать, а звонить ноль-двенадцать.

— Господь с вами, ваше сиятельство. — Тихоныч тяжело дышал. — Не пожар. А похоже, что кикимора у нас завелась. Я и раньше подозревал, да уверенности не было. Старый граф, царство ему небесное, вашего брата охотника не жаловал. Уж простите. — Он посмотрел на Егора.

Тот хмыкнул:

— Понятное дело. Где мы, лапотники — а где благородные господа.

— Вот, то-то и оно. Его сиятельство приказали вокруг усадьбы частокол выстроить. И говорили, что нечисть к себе и сами не допустят. Обойдутся без всяких шарлатанов. Извините, опять же…

— Вот и обошлись, смотрю, — усмехнулся я.

— Так, обходились же! — вскинулся Тихоныч. — Ни крысы, ни лягухи, ни прочая дрянь к нам не лезла! А кикимора — то иной расклад. Она ж не напрямую прёт. Её простому человеку-то и не разглядеть, говорят.

— Правильно говорят.

Я вызвал в памяти описание из справочника.

Кикимора

«Вид имеет человеческий, древней старушонки. Росту малого, мужику ниже пояса. Селится в домах, тащит из людей силы. Помалу, день за днём, покуда всё не высосет. После в другой дом перебирается. Прячется в тёмных местах, на чердаках да в подполах. Простому человеку глазами её не увидать. Ежели у стены встанет — человек увидит только стену. На пол ляжет — не наступишь, так и не заметишь. В открытую не нападает. На рожон не прёт. Почует на себя охоту — сбежит, и поминай как звали».

Принадлежала кикимора к Низшим тварям. Хабар, согласно справочнику, одна-две кости. Не густо.

— А чего ты так всполошился-то? — удивился я. — Ну, кикимора. Ну, подождал бы, пока вернусь.

Тихоныч развёл руками:

— Так откуда же нам знать, когда ваше сиятельство вернутся? Может, вы в городе остаться надумаете. А может, вовсе в Смоленск соберётесь, госпожу Головину навестить. Барышня-то — в самом соку, на выданье. Семейство доброе, такую невесту грех…

— Так. — Я поднял руку. — Стоп! Давай-ка вот без этого. Я, можно сказать, только жить начал. Кикимора-то — где завелась? Прямо в доме, что ли? Совсем уже эта нечисть страх потеряла?

Тихоныч помотал головой:

— Не в вашем доме. Возле каретного сарая пристройка есть, там Данила живёт с женой.

— С женой? Он женат?

— Конечно. Парень хороший, справный — чего ему не жениться? И Груня его — девка работящая. Я её Даниле самолично сосватал. Тётке Наталье на кухне помогала, весь дом наш обшивала да обстирывала.

— Что-то не видел я в усадьбе никакой Груни.

— Так на сносях она, рожать вот-вот! Раньше-то, хоть и тяжёлая, а бегала резво. Здоровая девка, крепкая… Была. А в последние дни как подменили. Встаёт едва-едва, из пристройки почти не выходит, потому вы её и не видали. Всю Грунину работу Маруся выполняет. А вчера вечером, не успел я в усадьбу вернуться — навстречу Данила. Бежит, слезами обливается. Груня, говорит, нынче даже с постели подняться не смогла. Лежит, будто неживая, еле дышит. Словно сил в ней никаких не осталось, ни пить, ни есть не может. Данила-то думал, вы со мной вернётесь. А вас нету. Так я его едва удержал, чтобы сам