"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин

– Долговая расписка, – пояснил он с самым безмятежным выражением лица. – Видишь ли, Тефна, я немного слукавил. На самом деле у меня нет таких денег. Ни с собой, ни в Мейчаре. Я привык жить на широкую ногу, как ты, наверное, уже заметила, поэтому давным-давно умудрился растратить все свое состояние. Да и не такое уж оно и большое было. Сама посуди, откуда мне взять деньги, раз храм объявил меня вне закона?

– Но мы так не договаривались! – взвизгнула я. – Что я с этой распиской делать буду?!

– Как что? – нарочито удивился Шерьян. – Она гарантирует, что, как только у меня появятся достаточные средства, я сразу же расплачусь с тобой. Или буду отдавать свой долг по частям.

– Но так же нечестно! – захлебнулась я от возмущения. – Мне нужны деньги все сразу и сейчас!

– Извини, Тефна, но в условиях договора ничего не было сказано о способе оплаты, – твердо возразил храмовник. – Только то, что она будет произведена, а в какой форме и когда – специально не оговаривалось.

– Гворий! – Глазами, полными слез и вселенской печали, я посмотрела на полуэльфа, который с интересом слушал нашу перебранку. – Скажи ему хоть что-нибудь!

– Шерьян, ты некрасиво поступаешь, – с готовностью пришел ко мне на помощь начальник городского департамента, после чего не выдержал и расхохотался в голос.

Чуть погодя к нему присоединился и храмовник. Одна я не смеялась, чувствуя себя на редкость глупо.

– Прости, Тефна, – простонал Гворий, немного успокоившись. – Просто у тебя сейчас такой надутый вид, словно ты вот-вот расплачешься.

– А как мне еще реагировать? – обиженно шмыгнула я носом. – Я так рассчитывала на эти деньги, думала, что наконец-то стану независимой, что буду жить в другой стране…

– …у гномов, – за меня завершил фразу полуэльф и укоризненно покачал головой. – Шерьян прав, Тефна. На твоем месте я бы никуда не уезжал из Мейчара. Вряд ли я или твой отец сумеем помочь тебе в другом государстве. А тут ты хоть немного будешь под присмотром.

– А как же твои слова, что нечисти не место в городе, который ты охраняешь? – въедливо напомнила я, пытаясь не показать, как рада на самом деле этому предложению.

– Я погорячился тогда, – негромко произнес Гворий. – Ты доказала на личном примере, что некоторые виды нечисти достойны жить среди людей. И потом, боюсь, что мне объявит войну вся гильдия наемников, если я запрещу дочери их главаря вернуться в Мейчар.

– А наемники-то тут при чем? – с недоумением спросил Шерьян.

– Это долгая история, – уклончиво отозвалась я, делая знак Гворию промолчать. Иначе с такими темпами историю моей семьи скоро весь город знать будет.

– Ну что же, – задумчиво подытожил Шерьян наш разговор, убедившись, что больше никто не спешит с ним откровенничать. – Основное вроде мы выяснили. Нам остается только ждать следующего хода противника. Если он будет, конечно.

– Нам? – удивленно изогнул бровь полуэльф. – Ты остаешься в Мейчаре?

– Да, – коротко кинул храмовник. Подумал немного и добавил: – Мне просто некуда больше идти. В любом другом городе я с сыном стану легкой добычей храмовников. Боюсь, отцы-настоятели предпочтут уничтожить Рикки и меня заодно, нежели признать факт черного колдовства одного из них.

– А может случиться и так, что они все замешаны в той или иной степени в этом нехорошем деле, – подтвердил его опасения Гворий. – Что-то не верю я, что Марий пошел бы на такое, не заручившись поддержкой других святых отцов. Пожалуй, ты прав. Нам стоит держаться вместе. Я и Дорию теперь никуда не отпущу из Мейчара. Не хочу, чтобы она вновь угодила в сети неведомого противника.

Поняв, что еще немного, и Гворий с Шерьяном вновь углубятся в длинные и путаные раздумья о том, кто на самом деле стоял за этим делом, я бережно расправила долговую расписку, поглубже засунула ее в карман и выскользнула из шалаша. Хватит с меня на сегодня зловещих откровений, и так уже мозги едва не закипели.

На пороге я едва не споткнулась о ботинки, которые, видимо, принес мой заботливый отец. После чего обулась и неспешным шагом отправилась прочь от шалаша. Никто не пытался меня остановить, а мне сейчас было просто необходимо побыть одной.

На землю медленно опускалась ночь. Влажный лиловый сумрак медленно сгущался под низкими ветвями деревьев и уже тянулся белесыми щупальцами тумана на поляну. Я обогнула по широкой дуге низину, где разбили лагерь наемники, с некоторым усилием поднялась по тропинке туда, откуда не так давно следила за храмовниками, спрятавшись в зарослях пачкульника.

Трава здесь была немного примята, словно не успела выпрямиться за сутки. Я удобно расположилась на небольшом пеньке, не рискнув садиться на влажную от росы землю, устало скрестила руки и глубоко задумалась.

Легкое дуновение ветерка то и дело доносило до меня негромкие разговоры наемников, иногда дружный смех. В быстро темнеющем воздухе зажигались первые костры, которые яркими всполохами расчерчивали угольно-черную тень, скрывавшую низину. Наверное, там были бы рады видеть меня. Но вот только мне сейчас совершенно не хотелось ни с кем общаться. Бывают упоительные мгновения тишины и одиночества, которые нельзя разделить даже с лучшим другом или с возлюбленным. А у меня не было ни того, ни другого.

Я ждала только утра. Кошки всегда уходят не попрощавшись. Думаю, Шерьян не станет возражать, если я позаимствую Ташу в счет частичного погашения его долга. Как только хоть немного рассветет, мы покинем лагерь. Будь моя воля, я сделала бы это прямо сейчас, но ночью на лошади быстро не поскачешь, тем более по узкой тропинке. Не хотелось бы, чтобы великолепное животное переломало себе ноги из-за моей поспешности и горячности.

И только в полдень следующего дня, находясь уже на приличном расстоянии от лагеря наемников, я обнаружила маленькую записку, которую кто-то ранее незаметно подложил мне в карман.

«Ты должна мне желание», – гласила она. И совсем уж неразборчивым почерком: «Возвращайся, прошу».

Эпилог

Солнечное воскресное утро выдалось весьма шумным и беспокойным для городских стражников. Неведомый шутник, до этого с пугающей регулярностью оскверняющий стены ратуши Мейчара непристойными изображениями бургомистра, неожиданно вновь объявился после долгого отсутствия. Причем свое возвращение он обставил в присущей только ему манере – нарисовав во всю стену, выходящую к рыночной площади, весьма узнаваемый портрет. По случаю выходного дня торговля была в разгаре с самого раннего утра, поэтому к полудню с творением неизвестного художника успели ознакомиться половина, если не больше жителей славного Мейчара. Понятное дело, такое положение дел привело в бешенство начальника городского департамента охраны порядка, которого совсем не обрадовала столь сомнительная популярность изображения среди населения.

– И как вы можете это объяснить? – злобно выговаривал он главному в карауле – здоровому плечистому детине, который испуганно втягивал голову в плечи при каждом слове разъяренного начальника.

– Мы не знаем, – проблеял парень, бросая страдальческие взоры на разукрашенную стену. – Клянусь, при ночном обходе не было ничего. А утром уже красовалось.

– Да мне плевать, когда и как это появилось! – не выдержав, взорвался Гворий. – Убирать это безобразие вы думаете?!

– Не убирается, – смущенно признал стражник. – Мы уж и водой пытались, и тряпками терли. Только ярче становится. Наверное, без магии не обошлось. Видать, кто-то на вас зуб большой имеет.

– Скорее клык, – вполголоса буркнул себе под нос Гворий. После чего сделал шаг назад и окинул критическим взглядом творение безымянного мастера.

Полюбоваться действительно было на что. Любой из горожан немедленно сказал бы, что на стене изображен портрет самого начальника городского департамента. Художник скрупулезно точно передал отличительные черты ненавистного многим полуэльфа: чуть раскосые глаза, решительные складки, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ, и, конечно, удлиненные уши. Но потом фантазия у создателя, видимо, разыгралась не на шутку, поэтому портрет изобиловал столь карикатурными подробностями, что даже стражники, обнаружившие его, первые полчаса самым неприличным образом ржали, вместо того чтобы устранять последствия ночных шалостей. Особенно всех впечатлил неприличный стишок, в котором несчастный начальник сравнивался со слепым вампиром: пока тот найдет, кого и, самое главное, куда укусить, жертва успеет от старости умереть.