Архив комиссара Каина - Сэнди Митчелл

— Так что не вижу, как бы я мог расследовать еще и этот случай.

— Вам и не придется, — заверила меня Эмберли. — Но ваше расследование о случае «дружественного огня» будет отличным прикрытием для того, чтобы, не привлекая внимания, мы могли поинтересоваться и другими вопросами.

— Например, такими как?.. — спросил я, ощущая все меньше энтузиазма.

Эмберли взглянула на меня так, как обычно глядели старые добрые наставники в Схоле, когда собирались мне указать на какое-то очевидное упущение с моей стороны.

— Ну, когда вы предполагали, что в СПО Гаваррона мог проникнуть враг, подразумевались гибриды генокрадов. Это, конечно же, само по себе вполне вероятно, но у Империума имеются и другие скрытые враги, о чем не стоит забывать.

— Вы действительно полагаете, что имеется культ Хаоса, нашедший укрытие в ленных владениях Экклезиархии? — Я не сумел удержаться от скепсиса в голосе.

Эмберли пожала плечами:

— Почему бы и нет?

Я почувствовал, как челюсть моя пару раз спазматически открылась и закрылась, прежде чем смог говорить членораздельно.

— Ну, для начала потому, что Эглантина и ее гарпии выжгли бы всех еретиков скопом уже много лет назад, — резонно заметил я.

Эмберли вновь пожала плечами.

— Это если бы они вообще их заметили, — сказала она, совершенно не тронутая моим уже совершенно неприкрытым недоверием. — Насколько свидетельствует мой опыт, такие люди, как она, склонны очень многое принимать от окружающих как само собой разумеющееся.

— Ну что же, сообщу, если обнаружу что-нибудь, — сказал я, надеясь перевести разговор на более безопасную почву.

Улыбка Эмберли стала еще шире, и мне стало ясно, что дрожь дурного предчувствия становится только сильнее.

— А вот этого не потребуется, — радостно заверила она меня. — Я отправлюсь вместе с вами. — И она кокетливо улыбнулась. — Думаю, что буду очень неплохо смотреться в гвардейской форме.

Ну что же, насчет последнего она оказалась права, и это служило мне некоторым утешением. Эмберли радостно усмехалась мне из-под вальхалльской шапки, темный мех которой отлично оттенял ее чуть бледные черты и светлые волосы. Прилагавшаяся к форме шинель не была застегнута, открывая облегающую все ее округлости форму, а вот отсутствие нательной брони меня сначала удивило. Но с другой стороны, наш визит не должен был превратиться в боевое задание. Хотя я не сомневался, что Эмберли столь же хорошо экипирована, как была на Гравалаксе, несмотря на отсутствие каких-либо видимых защитных элементов.

— Ну что, как я выгляжу? — спросила она, отпивая глоток амасека из хрустального бокала.

Мы занимали места в пассажирском отделении ее «Аквилы», которая оказалась перекрашена специально для этого случая в тусклые цвета Муниториума и теперь выглядела снаружи как второразрядная грузовая машина, не видевшая ремонтного дока со времен Готических Войн. То есть выглядела как транспорт, который я мог бы реквизировать для дел не самой большой важности.

— Очаровательно, — заверил я Эмберли, не покривив душой. — Можешь сойти за солдата, если никто не будет слишком присматриваться.

Последнее было более или менее верно и для всех остальных из ее команды. В конце концов, в сравнении с Юргеном даже Симеон выглядел настоящим штурмовиком. Поскольку его импланты были спрятаны под форменной вальхалльской шинелью и шапкой, бывший комиссар выглядел более по-человечески, чем я его когда-либо видел, а мощная доза какого-то из транквилизаторов свела к минимуму его обычный набор припадков и тиков. Пелтон тоже хорошо играл свою роль, потому как годы, проведенные в Адептус Арбитрес, несомненно, добавляли ему внешней дисциплинированности не меньше, чем военная форма.

Слабым звеном, конечно же, являлась Земельда, которая, как бы ни старалась, могла сойти только за гражданскую, позаимствовавшую военную форму. Во всяком случае, для любого, кто знал, что такое Имперская Гвардия. Она, впрочем, старалась как могла, даже вернула себе натуральный цвет волос (каштановый весьма приятного оттенка). Столкнувшись с непреклонным намерением Эмберли взять Земельду с собой, я склонился перед неизбежностью и лишь посоветовал добавить к ее образу несколько повязок, якобы ее недавно контузило в бою. Таким образом, если кого насторожит ее выправка или поведение, это можно будет списать на дезориентацию, с которой я излишне хорошо познакомился за последние пару недель. Конечно, надо признать, надежда на этот трюк была довольно слабой, но, поскольку мы собирались вести дела с СПО, которые и сами недалеко ушли от гражданских, это могло сойти нам с рук.

Не надо и говорить, что Земельда была просто в восторге от возможности снова закрутить водевиль с переодеваниями и репетировала роль контуженой с не меньшим энтузиазмом, чем роль горничной благородной леди. Нам с Эмберли пришлось воспользоваться всем нашим влиянием, дабы самым строгим образом запретить ей кривляться как в вертепе.[438]

К моему немалому облегчению, Рахиль и Янбель оставались на борту, поскольку даже Инквизиции не под силу выдать эту парочку за солдат Гвардии.

Я пригубил амасека из своего бокала, стараясь унять трепет сомнения. Конечно же, инквизитор знала, что делала, это надо принимать как само собой разумеющееся; проблема была в том, что у меня не было ни малейшего представления, чего же конкретно она хотела добиться. В теории, конечно, все выглядело достаточно разумно: позволить ее подчиненным проникнуть на Гаваррон под видом моего эскорта, который не должен был вызвать оторопь у встречающих. В конце концов, если бы среди гаварронцев и правда оказались гибриды, было бы наивно рассчитывать на серьезную поддержку со стороны их бывших товарищей при возможном огневом контакте.

Учитывая именно последнюю вероятность, я собирался взять с собой отряды Ластига или Грифен, до тех пор пока Эмберли не предложила себя в качестве ложной замены, и, надо сказать, я все равно предпочел бы взять с собой гвардейцев. У меня не было сомнений в умении ее людей сражаться, но я не стоял с ними бок о бок в сражениях и не мог рассчитывать на то, что они будут действовать как гвардейцы и прикрывать мою спину. В первую очередь они были преданы Эмберли, Инквизиции и той миссии, которую она на них возложила. Не было и сомнения в том, что если бы возник конфликт интересов, то они оставили бы меня на мели, не задумавшись даже ни секунду. А самое паршивое, я все еще не представлял себе, кроме как в самых общих чертах, что же они собираются предпринимать, когда мы прибудем к месту нашего назначения. Хотя, может, это было и к лучшему. Если бы я знал, что они рассчитывают отыскать на Гаварроне, будьте уверены, недобрые предчувствия терзали бы меня, на зависть тиранидам.

По крайней мере, я знал, что могу всецело доверять Юргену, и потому дал себе зарок оставаться как можно ближе к нему, несмотря на все отрицательные стороны этого нелегкого решения. Юргену же, в свою очередь, пришлось мириться с необходимостью оставить свою любимую игрушку, потому как мелта была совсем не тем оружием, которое помощник комиссара постоянно носит с собой на рутинные проверки в собственном тылу. Юрген явно не был рад такому раскладу, потому как тоже не считал беды наши оконченными (что, учитывая, как у нас шли дела с самого момента прибытия на Периремунду, вряд ли можно было поставить ему в вину). Лишенный такого успокоительного, как мелта, Юрген сидел в одном из кресел, баюкая на коленях лазган, навязчиво проверяя исправность каждого из компонентов оружия. Ну, но крайней мере, это отвлекало его от обычных горестей воздушного полета, так что я просто благословил Императора за подобные маленькие милости, а сам попытался полностью охватить взором картину ленного владения Гаваррон, пока Понтий облетал его по кругу, заходя на посадку к одной из площадок местного расположения СПО.

Первое, что меня поразило, — чистота, резко контрастирующая с другими плато, которые мне выдалось повидать с момента моего прибытия на Периремунду. Беспорядочные скопления жилищ и буйная, вольная природа, боровшиеся друг с другом за каждый дюйм пространства, здесь сменились широкими, прямыми проспектами через ухоженные поля, где любые сорные травы или полевые цветы, что решались поднять голову над поверхностью земли, искоренялись так же беспощадно, как и еретики. Квадраты этих полей были ограничены аккуратно подстриженными живыми изгородями, которые, как мне показалось, образовывали между собою идеальные прямые углы. Город, над которым мы пролетали, был спланирован с такой же геометрической строгостью, и улицы его образовывали идеальную координатную сетку, приводя, как и положено, к обширной площади в центре, где храм Императора величаво возносил к небу множество шпилей, зубцов и статуй.