Антология №1. Безумные сказки Андрея Ангелова - Андрей Ангелов

комната в дряхлой коммуналке 1960-х годов — стоит как шикарная новенькая «трёшка» в центре любого Волгограда!

— Не повезло тебе, — эхом отозвались в голове чьи-то слова. Вполне, что мои собственные.

Замаячила суета Трёх вокзалов. Чуть поколебавшись, я двинулся к Казанскому. Примостился в уголке, недалеко от остановки «бомбил», и чиркнул спичкой.

— Слышь, дружище, дай прикурить! – раздался сиплый голос рядом.

Некий субъект, примерно моего возраста, заросший и вонючий, тянулся окурком к моей спичке.

— Комод, — представился субъект после того, как мы закурили. Опытный взгляд залез ко мне в душу и все мои невзгоды влёт прочитал.

— Привет, судьба, — пробормотал я в ответ, ухмыльнувшись. И подал бомжу одну из управдомовских купюр. Номиналом десять тысяч рублей*. – С меня – бутылка, с тебя – место для выпивки.

— Без проблем, — Комод схватил денежку и исчез на пять минут. После мы пошли в сторону Красносельской, за универмагом свернули направо, и, петляя между складов, — вышли к полуразрушенному дому. Внутри, в одной из бывших квартир, оказался типичный бомжатник: подобие постелей из фуфаек и рванья, бочка как стол и пустые деревянные ящики как стулья.

— Ты теперь Червонец, — объявил Комод после первой полустакашки. – У каждого из наших погоняло. Бди!

После второй порции спиртного, в бомжатник, легкой поступью балерины, – вплыла дамочка 30+. Настёна, принесла закусь. Дуэт превратился в трио.

— Ну, втроём будет легче выживать! – подытожил Комод, когда была пропита и вторая управдомовская купюрка. После он прилёг отдохнуть, а мы с Настёной занялись сексом. По обоюдному.

Примечание: 1996 год. Цена бутылки водки, 10-15 тысяч рублей.

* * *

Бомжи выживают не только попрошайничеством, но и жульничеством. Виды разводов – не менее многочисленны, чем и сам вид бомжей. Фальшивые калеки, якобы бабы с якобы грудничками, якобы ветераны боевых действий.

— Не только мнимые, — поправил Комод. – Есть настоящие слепые и безногие. С малыми детьми и с военными – однохренственно.

— Типичная стори, — поддакнула Настёна. – Никто никому не нужен! И, в первую очередь, государству. Так было и так будет…

— Так есть – как основа, — заключил Комод.

Да уж. Зинка Фролова нервно бряцает по своей никчемной транде, по сравнению со словарным запасом и литературным слогом бомжей. Кем именно моя новая семья являлась до бомжатничества – я не узнал. И не пытался, – то неудобно, то некогда...

Мы крали чемоданы и грабили подвыпивших лохов-транзитников. Приторговывали краденными паспортами и долларами. Помогали вербовщикам похищать залётных мужиков для продажи на Северный Кавказ. Настёна выступала – приманкой.

— Девок не трогаем, таким сбытом только мусорята занимаются, — предупредил Комод. – Залезешь на их территорию, самого продадут… Или изувечат, к хрену!

Не всегда и всё было шикарно, удачные ништяки случались достаточно редко. Семьдесят процентов времени мы собирали бутылки и жестяные банки, — они поили и кормили.

Однажды вечером, придя в свой новый дом, я вместо оного – увидел массу обломков. Его снесли. Комод с Настёной с утра уехали на одну из свалок в Подмосковье, на разведку, как запасного места обитания.

— Так и не вернулись, — констатировал я к глубокой ночи. Побродив среди развалин – я нашёл и достал свой новенький плащ, снятый намедни с бухого провинциала. И ушёл прочь.

Комода и Настёну я никогда больше не видел, да и не слышал о них. Ещё пару лет я прожил в подвале с Витькой – меланхоликом и мелким карманником. А потом я умер из-за полиорганной недостаточности.

* * *

После меня не осталось ни потомства, ни воспоминаний. Судьба приказала, чтобы моё тело валялось в подвале, и случайным образом было найдено разложенным почти до костей… Закопали меня как неопознанный труп, под безымянным номером.

Илл. Начало рассказа в рукописном варианте.

Рассказ писался три дня: 28.05.1995 – 30.05.1995 (Западная Сибирь)

Литобработка автором: 24.09.2023 (Мадагаскар)

«Растопыркин». Рассказ

Однажды в понедельник, позорный мент Фома Растопыркин – захотел перестать быть позорным ментом. В мотивы сей кардинальной переобувки, с традиционного воскресного перепоя, — он сам не въехал, но твёрдо знал, что так надо.

— Значимость не меряется никчемностью, — нечто такое нашепталось Растопыркину на рассвете в его беспутную голову.

Встав поутру, с глубокого похмела, Фома не полез по обычаю к заветной фляге со сладкой брагой, стоявшей возле печки, в уголке. Он жахнул воды из-под крана, после решительно пёрднул, и прямо на кухонном столе вставил жене по самые её гланды. С животной страстью.

— Аах, мой волкодав! – удивилась Матрёна и растроганно прослезилась. – Впервые за четыре года.

Села муженьку на коленки и покормила его с вилки завтраком, — жареной яичницей с колбасой.

— Вечерком продолжим, — нежно подмигнул Растопыркин, одел форму, и выбежал из своего шикарного, по меркам местного Кукуево, дома.

 Фоме Растопыркину стукнул сороковник, дядя являлся капитаном милиции и начальником заведения, наиболее гуманного среди всех других ментовских отделов. А именно, Фома командовал «Медицинским вытрезвителем», в народе прозванным «трезвяк». Экипаж из числа убогих ментов ездил по городку и собирал на улицах мужиков, — пьяных и выпивших. Всех доставляли в «трезвяк» для того, чтоб они не натворили преступных глупостей, не замёрзли и не расшиблись. И раскошелились.

* * *

До сегодняшнего дня – Растопыркин выполнял два плана – личный и государственный. Неофициально крал деньги у бухариков, а официально брал с них штрафы в пользу казны. Руками подчинённых или собственными.

— Чё за ерундень?! – порой возмущался мужик, у которого пропало триста тысяч*. После ночи за решёткой. – Хде моя зарплата?!

Такую проблему решали по ситуации. Либо клиента пиздили, либо посылали нахуй. Когда сии (так сказать) «обсценные процессы» не помогали и даже грозили неприятностями команде медвытрезвителя по причине жалобы. Тогда Растопыркин вызывал гражданского хитреца в кабинет, и с внушительным апломбом говорил:

— Тэкс. У меня туточки Сводка происшествий за ту самую ночь, когда вас приняли на Озёрной, в неадекватном состоянии. Незадолго до этого, некая квартирка в тех местах подверглась жестокому нападению. Понимаете щекотливость?.. — Капитан с садистской усмешкой наблюдал, как меняется в лице хитрец. – Разбой с применением холодного оружия, пропали вещи на миллионы рублей, а ещё… изнасилование в извращённой форме!

Как правило, на слове «изнасилование» бывший клиент уматывал.