Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

На всех кораблях несколько сотен пар глаз с надеждой следили за огнями реактивных сопел, приближающихся к самолету с крестами на крыльях. Пара мгновений — и один из огоньков потух и уже бесполезная ракета, чуть пролетев по инерции, стала падать в море, но, не прошло и нескольких секунд, взорвалась яркой вспышкой — сработал самоликвидатор.

Судьба второй ракеты была более интересной. Подлетев к самолету, который пытался маневрировать и удрать от смертоносного оружия, она взорвалась. Большое число поражающих элементов буквально изрешетили немецкий самолет, тут же взорвался бензобак, и вниз уже падали горящие обломки, ничем не напоминающие гордость германской авиапромышленности.

По кораблям разнесся громкий единый вопль "Ура!". Кричали все, даже командир корабля. Он, замотанный постоянными налетами немецкой авиации, радостно повернулся к Дегтяреву, скромно стоящему на палубе, и замолчал, увидев спокойный, усталый и чуть ироничный взгляд человека, который доволен, как к его подарку относятся детишки.

Зубков успокоился и тут же задал вопрос, который его волновал:

— Они успели передать наши координаты?

— Нет, товарищ капитан второго ранга. Это я вам гарантирую. Все, что они узнали, утонуло вместе с самолетами.

Чуть помолчал, думая о своем, а потом как бы невпопад спросил:

— А тут когда кормить-то будут? Может, и за сбитые нальют? Согласитесь, мои ребята сегодня неплохо поработали…

В Туапсе пришли уже ночью. Замотанные нервотрепкой опасного перехода, все вздохнули спокойно, когда корабли входили в порт. Тут же на пристани расположился батальон морской пехоты, готовящийся к отправке в Севастополь. Несмотря на плохую погоду и ветер, со стороны моряков раздавался смех и играла гитара.

Когда с "Красного Крыма" началась выгрузка техники и пассажиров, район оцепили бойцы батальона НКВД, при поддержке комендантской роты. Но на необычную технику, закрытую брезентовыми чехлами, и бойцов в пятнистой форме с шевронами "НКВД СССР" моряки обратили внимание. Разгрузка продолжалась пару часов, и когда кран спустил на пристань боевую многоколесную машину, к которой сразу подбежали несколько "пятнистых" НКВДшников, командир морпехов, высоченный капитан-лейтенант, рванул к оцеплению и закричал во все горло:

— Игорь! Игорь Дунаев!

Один из "пятнистых" резко повернул голову и стал вглядываться в темноту, прикрывая глаза от света прожекторов. Потом разглядев, бросился к оцеплению. Чуть позже за ним побежал майор Дегтярев в сопровождении двух бойцов в касках и с необычными автоматами.

Разорвав оцепление, Дунаев обнимался с высоченным моряком. Рядом толпились матросы из севастопольского пополнения и несколько НКВДшников, не знающих, что делать в такой ситуации.

Дегтярев спокойно, вполголоса сказал:

— Игорь…

Тот повернулся и эмоционально выдал:

— Так это Артур Букин, вместе в ЭПРОНе служили.

— Игорь, время.

Тот опустил голову, поняв, что общаться с другом он не может. Но и тот был не робкого десятка. Он глянул на шеврон с надписью "НКВД СССР" и, чуть скривившись, спросил:

— Игорь, ты чего к ним подался? Говорили, что погиб, мы уж тебя и помянули.

— Долгая история, Артур. Не суди, я не могу многое рассказывать. Знаешь, что…

Он чуть задержался, обдумывая свое решение, потом про себя пробурчал: "Командир поймет".

— Значит, так, Артур, слушай и не перебивай. Когда будете в Севастополе, тебя найдет майор госбезопасности Зимин. Не морщись. Когда станет действительно тяжело, он поможет. Я ему про тебя сообщу. И запомни, эти своих не бросают…

После чего, подгоняемый окриками, запрыгнул на проезжающую многоколесную боевую машину, на броне которой вольготно расположились бойцы НКВД в пятнистой форме.

Глава 22

После первых суток проведения операции по эвакуации группировки советских войск, окруженных под Борисполем, наши действия и поступки стали более организованными, и общая нервозность стала спадать. Бойцы строительного батальона закончили сооружение коридора между двумя установками, перекрыли его сверху и стали отделывать изнутри: сначала оббили изнутри теплоизолятором, затем полиэтиленом и уже потом брезентом, тканью, мешковиной, чтоб создать видимость некоего туннеля, через который в ближайшем будущем можно было бы провести непосвященных людей. Благодаря таким мерам перемещаться между установками можно было без средств защиты, но учитывая то, что по коридору постоянно гоняли технику, его приходилось постоянно проветривать.

Первые результаты операции были впечатляющими: с окруженной противником территории было вывезено более шести тысяч раненых. Еще до нашего появления руководством окруженной группировки на уровне санбатов и центрального сборного пункта недалеко от портала была проведена сортировка раненых. В первую очередь эвакуировались лежачие, кто после лечения мог быть снова возвращен в ряды РККА. Таких набралось более восьми тысяч и, благодаря нашему вмешательству, большая часть из них уже была переправлена в Севастополь.

Учитывая, что все время у окруженной группировки были большие проблемы со снабжением продуктами, медикаментами и боеприпасами, общее состояние раненых вызывало тревогу, поэтому нам пришлось поднапрячься и собрать все запасы современных препаратов, в том числе и антибиотиков. Конечно, это была капля в море, но тем не менее в самых тяжелых случаях принималось решение на применение нового секретного лекарства.

В истории СССР это было первое массовое применение целой серии принципиально новых, революционных методик и медицинской техники. Аппарат УЗИ, цифровая рентгеновская установка и многое другое, что было натаскано за все время активных поисков в нашем мире в бункер при маниакальном "хомячизме" Марины и Ольги, под охраной вывозилось в Севастопольский госпиталь ЧФ и монтировалось в подвале под строгой охраной сотрудников НКВД. При проведении обследований девушки тут же обучали двух-трех докторов работе на новой диагностической технике, готовя себе замену.

Поток раненых был огромен — все госпиталя были просто забиты до отказа, и люди валились с ног, пытаясь оказать помощь. Прилет с Большой земли двух десятков специалистов облегчил ситуацию, но люди прибыли не только помогать, но и учиться. Новая техника поражала своими возможностями и загадочностью. Несмотря на то что многие надписи были тщательно стерты, всем было понятно, что техника не отечественная и строго секретная. По слухам, которые специально распространялись контрразведкой, выходило, что это помощь союзников, но кое-кто из приехавших светил науки скептически на это улыбался, прекрасно разбираясь в общем уровне развития медицины и в частности в области диагностической аппаратуры. Разница между рентгеновскими аппаратами, что использовались в советских госпиталях, и теми, что они увидели, была очень ощутима. Техническое исполнение, материалы, системы обработки и представления информации вызывали трепет у специалистов. У военврача Гришина, который являлся одним из инструкторов, обучая коллег новым методикам, нашлась пара знакомых среди новоявленных учеников, которые закидали вопросами, но, столкнувшись с глухой стеной молчания и быстрыми и доступными объяснениями вездесущих контрразведчиков, что было весьма показательно, быстро переключились на медицинские темы, больше не заводя разговоров на щекотливую тему.

После двух дней эксплуатации техники в госпиталях, получив хвалебные отзывы московских специалистов, было принято решение отправить Гришина вместе с несколькими аппаратами в Москву. Следующей ночью, тепло попрощавшись с Мариной и Олей, к которым он давно испытывал дружеские чувства, с майором Оргуловым и другими обитателями бункера, загрузив в военно-транспортный самолет три аппарата УЗИ, две разобранные рентгеновские установки, шесть ноутбуков, забитых медицинскими справочниками, тремя принтерами, Гришин вылетел через Новороссийск в Москву. По полученной потом от Кристины информации уже к следующему вечеру он прибыл в Усадьбу, где все эти ценности принимались, описывались и проверялись. Первая ласточка нашей технической помощи была отпущена, и это было только начало.