Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Впереди был хорошо виден яркий остров, сотканный из света и плавающий в небесах. «Храмовый Атолл» сиял будто маяк во тьме.

— Дураки, — заметил Соломон. — Я бы на их месте устроил затемнение.

В кабине горел тревожный красный свет, и Соломону вдруг показалось, что она залита кровью. Он задался вопросом, не было ли это зловещим предзнаменованием неудачи в грядущей битве, но тут же выкинул из головы мрачные мысли. Вера во всяческие предзнаменования и «знаки» — удел слабых, никчемных умов, не знающих законов природы, по которым живет Галактика. Он — Капитан Детей Императора, а не какой-то жалкий варвар, выдумывающий причины для восходов солнца и падений снега.

Конечно, Деметер стоял выше таких суеверий. Однако же, улыбка скользнула по его губам в тот миг, когда он понял, что привычка своими руками перебирать снаряжение, а потом полушутя просить сохранить ему жизнь в бою как раз и могла быть таким суеверием. Да нет, решил про себя Капитан, уважение к своему оружию — это просто… сентиментальность. Или что-то вроде того.

Соломон присел в дверном проеме, не желая возвращаться на свое сиденье. Он был словно очарован паутиной света, нарисованной на небе лучами лазеров и разрывами снарядов. Как раз в ту секунду, когда Капитан наблюдал за особо запутанной пляской огня, в самый центр которой они летели, кабину озарили вспышки яркого света. Над ними пронеслась «Огненная Птица», которая с непостижимой скоростью приближалась к атоллу и, несомненно, должна была достичь его сердца первой среди всех челноков.

Языки пламени все ещё тянулись с её крыльев, и Соломон улыбнулся, поняв, почему Примарх решил атаковать ночью. Мерцающие, огненно-красные блики плясали на лицах пилотов. Деметера вдруг передернуло — он вдруг окончательно поверил в то, что сегодня произойдет нечто ужасное.

Не только с ним. Со всем Легионом.

Вдруг желудок Соломона рванулся к горлу: «Штормбёрд» начал заваливаться на крыло под громкие крики пилотов. Жестокий удар, казалось, разворотил бок челнока, и могучее судно начало падать с небес, накреняясь все сильнее.

В мозгу Капитана пронеслись образы чудовищной пропасти мирового океана и воспоминания о сражениях в подводных городах в пустынной, безжизненной тьме. Соломон вовсе не горел желанием вновь оказаться в том ледяном подводном мире.

— Пожар в силовой установке! — крикнул пилот. — Повысить мощность правого двигателя!

— Стабилизаторы сорвало! Компенсирую!

— Отруби подачу топлива от крыла, выравнивай машину!

Деметер ухватился за края дверного проема, пытаясь удержаться в дикой болтанке. Пилоты тем временем отдавали друг другу команды, пытаясь выправить «Штормбёрд». По пульту управления метались тревожные огни, и надрывно выла сирена высотомера. Впрочем, хотя в голосах пилотов слышалось напряжение, Соломон уловил и нотки, говорящие об их дисциплинированности и хорошей выучке. Экипаж решительно боролся с возникшей угрозой, и, похоже, их старания взяли свое.

Наконец челнок начал выравниваться, хотя огни на панелях кабины продолжали мерцать и сирена не умолкала. Чувство облегчения разлилось по кабине пилотов, и Деметер чуть отпустил переборку.

— Ну, народ, — выдохнул летчик. — Ещё полетаем!

Секунду спустя вся левая сторона «Штормбёрда» исчезла в огне мощного взрыва. Соломона швырнуло наземь, и бурлящая стена пламени закрыла от него небо. Смотровое стекло кабины разлетелось, и огонь ворвался в челнок.

Второй Капитан ощущал жар на своей броне, но он не мог причинить ему вреда, хотя целые канистры горящего топлива стекали по пластинам, защищавшим тело Десантника. Сильнейшие порывы ветра проникали в кабину и завывали в ушах Соломона, бессильно падающего вместе с поверженным «Штормбёрдом».

Каким-то жестоким чудом, второй пилот все ещё был жив, но превратился в пылающий факел, и крики несчастного уносились ветром, а челнок по спирали несся вниз, навстречу судьбе.

В последние секунды Соломон увидел черную стену океана, рванувшуюся навстречу, и холодная, мокрая тьма поглотила его и обломки разбившегося о воду челнока.

ВОПЛИ ИЗ КОРАЛЛОВЫХ БАШЕН звучали повсюду, более громкие и визгливые, чем приходилось слышать Юлию прежде. Его на миг пронзила мысль о том, что сам атолл вопил в гневе. Последние из лаэран обороняли это место, но, если в них и поселились отчаяние или страх, ксеносы не показывали этого. Они сражались так же яростно, как и все те, кого уже уничтожили за время кампании.

Стоило их «Штормбёрду» коснуться атолла, как Юлий и Ликаон уже повели воинов Первой Роты в бой, сверкая отраженным от чудовищно мощных пластин Терминаторской брони светом.

Дикие вопли, звуки пальбы и взрывов складывались в угрожающую какофонию, но доспехи превосходно защищали Юлия даже от самых опасных угроз. Дети Императора рассыпным строем продвигались вперед, не нуждаясь в подгоняющих приказах, и Первый Капитан знал, что то же самое сейчас происходит в сотнях других мест по всему атоллу.

Он и его воины постоянно получали прямые попадания из оружия ксеносов, но сгустки энергии, пробивавшие насквозь Мк. IV, оставляли лишь жалкие царапины на Терминаторской броне.

— Если бы у нас было побольше таких доспехов, война закончилась бы в несколько раз быстрее, — подумал Юлий. К сожалению, массовый выпуск «Тактического доспеха «Неустрашимый» — таким было длинное официальное название брони — только начался, и совсем немного Десантников умело им пользоваться.

— Впере-ед! — скомандовал Первый Капитан, и его воины заняли позиции перед ним, перестроившись фалангой. Терминаторы двинулись вперед, их болтеры и встроенное в броню тяжелое оружие разрывали на части любого лаэранца, осмелившегося встать на пути у Роты. Перед фалангой медленно расползалось облако из ошметков тел и коралловой пыли.

Силы Детей Императора замыкали кольцо вокруг Храма подобно сжимающемуся кулаку и готовились раздавить последних его защитников.

Языки пламени взметались к небу — штурмовики сокрушали башни атолла мощными разрывными снарядами, поддерживая наступление пеших Астартес. Тяжелые транпортники все ещё подвозили на поле боя бронетехнику: «Ланд Рейдеры», «Предаторы» и «Виндикаторы».

Гулкие шаги разнеслись над полем битвы, и Юлий увидел Древнего Риланора, пробивавшего дорогу сквозь коралловую стену, служившую баррикадой для отряда ксеносов, вооруженных мощной энергопушкой. Луч зеленой энергии вонзился в саркофаг Дредноута, и Каэсорон закричал, увидев, какой ущерб нанес этот выстрел. Впрочем, могучий воин не посчитал нужным даже заметить это попадание. Риланор схватил ближайшего лаэранца и раздавил его в могучих цепных кулаках, в то же время выжигая позицию противника из подвесных огнеметов.

Юлий и его Терминаторы завершили работу, расстреляв горящих ксеносов из болтеров.

— Спасибо за помощь, — прогрохотал Дредноут. — Хотя она и не нужна была.

Внезапная вспышка оранжевого огня окутала поле боя нездешним светом, и над атоллом прозвучал крик «Огненной Птицы». Штурмовик Фулгрима нес Примарха в самое сердце сражения, в Храм Лаэра.

— Пошли, Ликаон! — радостно закричал Юлий. — За «Огненной Птицей»!

СРАЖАВШИЙСЯ НА ЮЖНОЙ СТОРОНЕ АТОЛЛА Марий Вайросеан столкнулся с куда большими проблемами, чем Первый Капитан. Слишком много штурмовиков поддержки попали под неистовый огонь зениток и были сбиты. Марий понимал, что скорость его продвижения к Храму уже слишком серьезно отстает от плана Фулгрима. Лаэране сражались с невиданной прежде яростью, их тела бесконечным извивающимся потоком накатывались на Десантников.

Маслянистый туман, перемежаемый, как показалось Марию, красными вспышками, выполз из коралловых нор вдали от Третье Роты. Отравляющий газ? Что ж, если так, то ксеносы здорово просчитались — Детей Императора превосходно защитит от столь примитивного оружия их броня.

Визг башен-раковин в этой части летающего острова был относительно негромким, и Марий не преминул порадоваться хоть этому. Как вообще лаэране могли жить в таких диких условиях, в постоянном шуме и диком буйстве красок, ему в голову не приходило. Впрочем, Третий Капитан и не собирался задумываться над этим — попытки понять ксеносов могут завести на темную тропинку, идущую, кто знает куда.