Добрым демоном и револьвером - Харитон Байконурович Мамбурин

«всё» становилось совершенно не иллюзорным. Разумеется, что я не мог здесь купить тот же Биг Бен, но заказать строительство нового в угодном мне месте? Вполне. Правда, за такие деньги, что проще было бы создать собственную Инквизицию или, к примеру, очистить треть Сибири от миазмы.

Мои запросы, правда, были куда скромнее.

— Доброго вечера, лорд Эмберхарт. Очень рад, что вы нас навестили.

— Доброго вечера и вам, Акколидион. Признаться, навестил бы вас и раньше, но по какой-то очень досадной для меня причине, ваша дверь в Токио…

— Ах да. Приношу свои искренние извинения, но тот вход был заблокирован. Временно, разумеется! Как только обстановке в вашей прекрасной стране стабилизируется…

— Об этом можно только мечтать.

— Как скажете, как скажете. Я думаю, что через 50–60 лет там будет тишь да благодать!

— Ваш оптимизм радует, уважаемый.

Последнее я выдавил с сарказмом. Хозяин «Пещеры дракона», Акколидион, ничем не отличался от обычного человека, наряженного в серый шерстяной костюм. Он щеголял лысиной, а также внушал еле заметный дискомфорт своими чересчур правильными и симметричными чертами лица, но в остальном выглядел самым прозаичным образом. Выпусти его на улицу в любом городе мира, кроме чернокожей варварской Африки, и он не привлечет к себе ни внимания, ни особого интереса.

— Итак, — мягко улыбнулось существо, о возрасте, расе и источнике происхождения знало чрезвычайно мало людей, — Я предвкушал ваш визит, лорд Эмберхарт. Очень редко кому бы то ни было выделяется неограниченный бюджет на покупки. Сгораю от желания узнать, что вас интересует!

Я лишь слабо улыбнулся, извлекая из портсигара «эксельсиор». Дикурий Октопулос не шутил, когда говорил, что спустит всех собак на поиски Роберта Эмберхарта. О такой малости, как финансирование для своей наилучшей наживки, можно было не упоминать.

— В основном я планирую закупиться тем же, что и ранее, — поведал я свои чаяния хозяину магазина, — Эликсиры, вытяжки, медицинские препараты, стимуляторы. Все для выживания, так сказать.

Лицо Акколидиона приняло слегка раздосадованное выражение.

— Что-нибудь еще? — почти обиженно пробурчал он.

— Да, — подумав, решил я, — «Порошок Авиценны», пожалуйста. Два килограмма.

— Пор…, - брови Акколидиона взлетели на лоб.

— У меня не так много времени, чтобы искать качественный, — пояснил я свою покупку, — Предпочту дорогой, но наилучший.

— Хорошо, лорд Эмберхарт, — лицо лысого торговца вновь разгладилось, — На этом… все?

— Почти. Мне понадобятся боеприпасы. Много разных боеприпасов. А еще я бы желал воспользоваться вашей Мастерской.

Невысокий плотный субъект в сером костюме широко и предвкушающе улыбнулся.

Глава 4

Нож вырвался из моей руки и, коротко крутнувшись в воздухе, впился острием в паркет. Слегка размяв шею, я устало и иронично посмотрел на Чарльза. Дворецкий выпрямился еще сильнее, хоть это и было на первый взгляд невозможно, а затем скорбно поджал губы. Рядом тихонько вздохнула Анжелика, занятая сервировкой чайного столика для Рейко. Жена же, посмотрев на нас, тихо фыркнула, морща нос, а затем продолжила играть в гляделки с близняшками. Последние определенно побеждали.

— Ну, мистер Уокер, видите? — разомкнул губы я, — О каком пристойном функционировании организма может идти речь, если эти импланты не способны нормально взаимодействовать в остальными пальцами?

— Я не осмеливаюсь с вами спорить, лорд Эмберхарт, — проговорил Чарльз, всем своим видом утверждая обратное, — Лишь указываю на то, что сам, после вашего эликсира, находился в лежачем состоянии неделю. А вы собираетесь регенерировать пальцы, не отрываясь от своих дел. На условно враждебной территории. Как ваш дворецкий, я не могу одобрить подобного решения. Это неоправданный риск. Вы уже демонстрировали свою удивительную силу, которой с лихвой хватит заменить нож с револьвером. Особенно, если вы пустите в ход новую трость. Кроме этого, прошу учесть, что не отговариваю вас пить эликсир совсем, а лишь не делать этого сейчас. У вас будет много времени, когда мы будет лететь в…

— Ваши аргументы более чем убедительны, мистер Уокер, — я с надоевшим уже до колик щелканьем разогнул искусственные фаланги безымянного и указательного пальцев на левой руке, — Но я вынужден поступиться вашей мудростью. Через три дня, в восемь пополудни, мы с Рейко должны быть на званом ужине у баронессы Елены Дриссекс. На этом событии я обязан присутствовать без протезов, кричащих о своей принадлежности к инквизиции.

— Это так важно, сэр? — не сдался пожилой англичанин. Хотя, какой он уже пожилой? Препарат, принятый Чарльзом не так давно, продолжал делать свое дело, от чего дворецкому можно было бы с натяжкой дать 40 лет против его трудных и сложных 50-ти с хвостиком. Через полгода он будет выглядеть еще моложе, но не настолько, чтобы вызвать подозрения. Наверное, Анжелика довольна. Взгляды, которые она изредка и украдкой кидает на своего мужа, далеки от холодности.

— Увы, да, — встав, я извлек нож-бабочку из паркета, — Мистер Уокер, будьте любезны.

Коктейль уже стоял на столе. В высоком бокале бултыхалась где-то треть дозы, залитая крепким алкоголем, дополненная ослабляющей интенсивность действия эликсира добавкой. Оставалось только выпить, но предварительно следовало освободить свой организм от посторонних внедрений. Протянувший мне толстую разделочную доску дворецкий продолжал молчаливо кричать о том, как он не одобряет происходящее.

— Что-то мне это напоминает, — хмыкнула Рейко, глядя, как я кладу руку на доску и примериваюсь к ней ножом. Сочувствия коротышка не испытывала ни на грош, предпочитая вместо этого дуться. Первый день экскурсий по городу определенно заставил её мнение о индустриальной столице мира упасть еще ниже.

На подначку я отвечать не стал. Легкое нажатие гладийного лезвия, удивительно громкий звук, с которым оно прошло сквозь кость, обиженный щелчок трескающейся пополам доски и вполне себе человеческое оханье горничной стали финишем этой быстрой и решительной ампутации. Пришлось перекладывать руку на более-менее сохранившийся обломок доски, чтобы еще раз полоснуть ножом, обрезая безымянный палец почти на сантиметр ниже того места, где его сменял металл. Расточительно, зато с гарантией, что в культях не останутся искусственные нервы, соединявшие протезы с плотью.

Рейко внимательно наблюдала, изо всех сил пытаясь спрятать собственное любопытство. Пришлось держать марку истинного английского джентльмена, что вылилось в неторопливом заворачивании левой руки в белоснежный платок. Вполне достаточно, чтобы выпрямившись, неспешно и размеренно выпить регенерационный коктейль. Больно было очень, казалось, что рука горит, и в неё одновременно с этим входят сверла парочки неумелых стоматологов, но я не позволил