Убийство в бухте ангелов - Ольга Коле

очень любила. Не могла без этого жить. Что с ней ни делай, все ей было мало. Ты сможешь так же?

– Нет, – просипела Ирэн.

– А зачем ты тогда оделась как проститутка и пришла дразнить взрослых ребят? Хочешь погорячее – будь готова к горяченькому. Не хочешь – не лезь в пекло. Оставьте ее, парни.

Ирэн, ошарашенная, лохматая, со съехавшим платьем, отскочила от них и быстро вернула платье на место, стараясь прикрыться. Наспех вытерла лицо, размазав косметику еще больше и, все еще не веря в то, что сейчас произошло, отрывисто кинула:

– Вы залезли в мой дом! Зачем?

– Я не залезал в твой дом. И подругу твою я не убивал. Какой бы испорченной дрянью она ни была, я ее любил. А вот кто ее убил и вырезал на ней крест – это вопрос.

«Не может быть. Он и правда ее любил! Вот это да! Такие животные тоже могут любить»? – Ирэн удивилась своему открытию. Как два таких разных чувства способны уживаться в одном сердце – чистая и окрыляющая любовь и ледяная, животная жестокость?

Один из охранников сказал ей на прощание:

– Рот держи на замке! Разошлись и забыли, да? А то ведь второй раз нас никто не остановит.

Ирэн шла по улице и изо всех сил пыталась сдерживать слезы. Они текли сами собой, и, как ни пыталась она вытирать их рукой, весь ее смоки-айз окончательно превратился в черное месиво. Прохожие оборачивались на плачущую девушку в слишком откровенном платье, но никто не предлагал помощи.

«Какая же я дура! – ругала она себя. – С чего я взяла, что смогу разговорить его? С чего взяла, что вообще смогу что-то доказать? Меня чуть не изнасиловали! А может, и убили бы после этого. Не верю, чтобы Катрин получала от этого удовольствие. Почему она три месяца встречалась с этим животным? Он убийца, насильник и извращенец. Что она могла делать рядом с ним?»

Но даже после всего случившегося Ирэн была уверена, что он не убивал ее подругу. Кажется, наоборот, он сам хочет найти того, кто это сделал. Но если убил не он, то кто? И что искали в моей квартире? В этой истории замешан кто-то еще, но кто?»

Навстречу Ирэн шли люди, и вдруг она поймала на себе взгляд женщины. Это оказалась Мари из книжного клуба со старшим сыном, Ивом.

– Ирэн? Вот это сюрприз! – хохотнул парень.

Черт! Черт! Черт! Именно в этот вечер ей надо было встретить эту заносчивую кошелку! Через пять минут весь книжный клуб будет говорить о том, что Ирэн подрабатывает уличной девкой.

– Ирэн, дорогая, ты выглядишь… усталой, – с трудом подобрала нужное слово Мари.

– Усталой и заезженной, – заржал Ив.

– Да, я устала! Устала улыбаться и врать, что вы мне нравитесь. Вы надменная и злая. А ты, – повернулась она к Иву, – просто глупый прихвостень, который ничего не может сам.

– Рот закрой свой!

– Ив, не нужно с ней разговаривать! Это лишнее.

«Господи, и как я только подумать могла, что хочу стать частью этого гнилого мира? Высшее общество? Традиции? Ценности? – Ирэн с горечью вспомнила свои же недавние слова. – Да они же просто уроды! Венсан, Мари, Ив! В лучшем случае надменные снобы, в худшем – убийцы и насильники».

Ирэн увидела колонку, какие стоят по всему городу, чтобы в жару обеспечить всем горожанам доступ к питьевой воде, и решила умыться. Чувство злости и страха окончательно ушло, но вместо этого на нее навалилось еще более тягостное чувство полнейшего одиночества. Ей хотелось, чтобы кто-то сказал ей что-то доброе, утешил, а еще лучше – обнял.

«Может, позвонить маме? – мелькнула у нее мысль, но она ее тут же отвергла. – Мама наверняка не возьмет трубку. Быть отвергнутой еще и ею? Нет уж, на сегодня мне хватит».

– А если?.. – сказала вслух Ирэн и замолчала. Она продолжала перебирать людей, рядом с которыми ей хотелось бы сейчас оказаться. «Поеду – и все! Он точно меня помнит, я точно ему нравлюсь, он наверняка найдет какие-то нужные слова. Это лучше, чем быть одной. Человеку нужен человек, в конце концов!» – вспомнила она фразу из школьного учебника литературы.

Через двадцать минут она уже стояла перед красивой входной дверью.

– Ирэн?

Уф! Узнал! Уже хорошо!

– Здравствуйте, Ансельм. Я знаю, что это совсем противоречит правилам этикета, но мне обязательно нужно с вами поговорить.

– Поговорить? О чем?

«Может, пригласишь меня войти?» – спросила про себя Ирэн, а вслух попыталась объяснить:

– Нет, не в том смысле, что прямо о чем-то конкретном поговорить, просто поболтать.

– Поболтать?

– У вас есть вино? Можно мне зайти? – Она решила взять быка за рога.

– Ирэн, дело в том, что сейчас не самое подходящее время.

– Я не нравлюсь вам?

– Ирэн…

– Скажите!

– Очень нравишься, и ты это знаешь. Но сейчас не самое лучшее время, чтобы…

– У вас кто-то есть, да?

– Нет-нет.

– Тогда что? Рано утром лекция? – усмехнулась Ирэн.

– Ну зачем ты меня вынуждаешь? Пойми, ведь твое имя мелькало в новостях в связи с этим громким делом, и… сама понимаешь… я ведь езжу по всему миру… я не могу быть связан со скандалом.

Ирэн не могла поверить своим ушам.

– Ирэн, не смотри так, пожалуйста. Ты должна понять…

Не говоря ни слова, она медленно развернулась и ушла.

«Я одна. У меня нет никого в этом мире». – От осознания того, как она одинока, больно защемило сердце, но слез уже не осталось.

Глава 42

Нгам проснулась от холода и прислушалась к звукам вокруг. Где-то капала вода, воздух был сырой и холодный. Открыв глаза, она снова ничего не увидела. Голова все еще сильно болела и была как в тумане. Все произошедшее с ней казалось жутким сном, но отвратительный запах сырости говорил о том, что это ее новая реальность.

Она стала растирать руки и ноги, чтобы немного согреться, а еще через несколько минут решила встать и начала ощупывать пространство вокруг себя. Осторожно, делая босиком маленькие шажки, Нгам обнаружила, что находится в подвале. Каменные, холодные, кое-где влажные стены. Пол с плотно утрамбованной землей и деревянная грубая дверь. Здесь находились только матрас, кувшин с водой, таз и ведро вместо туалета. Ощущение абсолютной черноты было довольно странным. Как она ни пыталась открывать и снова закрывать глаза, картинка вокруг совершенно не менялась. Оставались только черная, холодная пустота, холод и слабость во всем теле.

Нгам выпила воды и умыла лицо. Пальцами, как смогла, расчесала волосы, заплела их в подобие косы