Вся правда о нас - Дженнифер Хейворд

В тот же вечер она поехала посмотреть, как играет команда. Она наблюдала, как молодой полузащитник пытается сплотить команду, потерявшую тренера и наставника.

Она не могла не вспомнить об Алексе. Как ему, вероятно, было страшно выйти на поле в ту роковую ночь, зная, что его карьера висит на волоске. А теперь она невольно уничтожила и растоптала его чувства.

Иззи глубоко вздохнула. Когда-нибудь она переживет эту боль и сможет двигаться дальше. Все кончено. Она ничего не слышала об Алексе после той ужасной сцены в его кабинете, когда он смотрел на нее с ненавистью.

Иззи заставила себя сосредоточиться на предстоящей работе.

Джим Картер, помощник тренера, временно отвечал за команду, пока не нашли нового тренера. Иззи нацепила на лицо дежурную улыбку и направилась к игрокам. Картер, привлекательный мужчина около сорока лет, вежливо ее поприветствовал.

— Мы так и не нашли нового тренера.

— Я слышала, кандидатов немало, — нахмурилась Иззи.

— Но подходящего так и нет. Мы ищем человека с опытом работы с первой лигой, но такого специалиста непросто найти.

У Алекса такой опыт был. Иззи закусила губу.

— А вы взяли бы тренера на полставки? Человека с большим опытом, который реально мог бы помочь?

— Кого вы имеете в виду? — удивился Картер.

Иззи поджала губы. Команде нужен герой. Человек, который должен снова стать героем… Она видела, насколько сильно ранила Алекса невозможность играть в футбол. Каждый раз, как по телевизору показывали игру, она видела пустоту в его глазах. Иззи задумалась: а что, если Алекс даже не станет раздумывать над этим предложением?

Она посмотрела Картеру в глаза:

— Позвоните Алексу Константину.

— Насколько я знаю, этот парень не хочет иметь ничего общего с футболом. — Мужчина нахмурил брови.

— Позвоните ему, — настойчиво повторила Иззи. — Он может изменить свое мнение, если встретится с ребятами из команды.

— Вы уверены?

— Я знаю Алекса, — тихо сказала она. — Просто попробуйте.

Два дня спустя Джим Картер позвонил Иззи и сказал, что Алекс согласился. Иззи горько улыбнулась: может, из этого выйдет что-то хорошее.

— Джим, не говорите ему, что это моих рук дело, ладно?

Казалось, он очень удивился, но тем не менее пообещал не выдавать ее. Повесив трубку, Иззи направилась в кабинет Джеймса. Она решила отказаться от работы в новостях.

Иззи чувствовала, что гора упала с ее плеч.

В первую очередь Алекс почувствовал запах свежескошенной травы. Следующим был запах слегка влажной земли, вылетающей из-под бутсов игроков. Он до сих пор ощущал эти запахи, стоило ему только закрыть глаза. Он помнил, как выходил на поле тысячи и тысячи раз так же, как и сейчас. Но сегодня, выйдя на поле впервые за восемь лет, он точно знал, почему не возвращался.

Ему казалось, его сердце вот-вот разорвется.

Засунув руки в карманы, Алекс взобрался на трибуны. Он останется на полчаса, чтобы осчастливить Картера. А потом скажет ему, что ничем не может помочь, и уйдет.

Алекс облокотился на перила первого ряда и смотрел, как Картер начинает тренировку команды. Игроки определенно видели и лучшие дни, но у них явно был талант. Но вот с самооценкой и командным духом у них большие проблемы, и Алекс это явственно видел. Он ухмыльнулся: ему было знакомо это чувство. После того как передача о нем вышла в эфир, телефоны в его офисе разрывались от звонков журналистов, гнавшихся за новой сенсацией.

Его вера в человечество снова поколебалась. Он ушел в себя, не брал трубку, когда звонили сестры, велел Марку не лезть не в свое дело. А потом сестры заявились к нему в офис и вызвали на откровенный разговор.

— Все к лучшему, — сказала прагматичная Агата. — И теперь ты можешь двигаться дальше.

Удивительно, но она оказалась права. Алекс ощущал странную свободу теперь, когда ему больше не нужно ничего скрывать. Этот период его жизни закончился. Тогда что он делает здесь?

— Просто приходите и встретьтесь с командой, — сказал Картер. — Посмотрите на них. Даже если вас это не заинтересует, ничего страшного не произойдет.

Картер дал игрокам какие-то указания и подошел к трибуне.

— Что скажете? — спросил он Алекса.

Тот пожал плечами:

— Талантливые ребята.

— Им нужен лидер. — Картер искоса глянул на Алекса.

— Но не я. — Алекс не отрывал взгляда от игрового поля. — Я не играл восемь лет.

— Тогда это станет для вас хорошим новым началом.

«Черт возьми, — думал Алекс. — Почему я не говорю Картеру «нет»? Что я вообще здесь делаю?»

И вдруг он понял почему.

Потому что после крушения иллюзий касательно Фрэнка Мессера сегодняшний выход на поле был одной из самых правильных вещей, которые он сделал за последнее время. Алекс должен снова во что-то поверить, а из этой команды может выйти толк. Он посмотрел на юного защитника: полон надежд и полон сомнений. И Алекс знал, что может помочь ему.

Алекс посмотрел на Картера:

— У меня сумасшедший график, я постоянно в разъездах.

— Мы под вас подстроимся. — Широкая улыбка осветила лицо тренера. — Значит, вы согласны?

— Видимо, да.

В течение следующих нескольких недель каждую свободную минуту Алекс проводил с командой. Он поговорил с каждым игроком лично, с глазу на глаз, чтобы узнать, чем живут ребята. Он хотел сделать из них единое целое, настоящую команду. Он взял их на игру нью-йоркских «Крестоносцев» в надежде, что просмотр игры команды первой лиги сможет взбодрить их.

Алекс почувствовал, что исцеляется. Его боль проходит.

Он работал в офисе до поздней ночи, а приходя домой, разрабатывал стратегию игры. Но, несмотря на усталость, несмотря на то, что Алекс твердил себе, что ему лучше без Иззи, она была повсюду: в его голове, в его душе и в сердце. И это было проблемой.

За несколько дней до ответственной игры его новой команды, «Воинов», Алекс поздно вернулся домой, принял горячий душ и вышел на террасу с бокалом пива в руке. Он открыл свой блокнот и сделал несколько записей, но потом остановился. Была одна вещь, которую он не мог для себя прояснить. Если Иззи с самого начала собиралась предать его, почему она не приберегла историю о наркотиках для себя? Тогда бы она гарантированно получила работу в новостях. Это не имеет смысла. Передача об Алексе сделала имя Барта Форсайта практически нарицательным.

«Я не хотела», — сказала она тогда в его кабинете. Он был так зол, так ослеплен яростью, что был не в состоянии видеть ничего, кроме того, что она унизила его на всю страну. Но теперь Алекс ясно понимал — он сделал ровно то же самое, что и в самом начале: он осудил Иззи, даже не дав ей объясниться. Он осудил ее, вместо того чтобы поверить любимой женщине.