Воздухоплаватели - Виктор Филиппов

* * *

12 июня генерал Н. Н. Жданов приказал соединениям и частям своего корпуса в двое суток передислоцироваться с центрального направления — Выборгского шоссе, где был нанесен первый удар, на левый приморский фланг 21-й армии. [98] Отсюда планировалось нанести главный удар по прорыву второй полосы обороны, так как разведка установила, что в направлении Выборгского шоссе противник подтянул большие резервы.

На следующий день генерал Жданов вызвал меня и приказал зачитать воздухоплавателям телеграмму главного маршала артиллерии Воронова, в которой нас и артиллеристов поздравляли с успешными боевыми действиями.

— А завтра с утра, — поставил новую задачу генерал Жданов, — будете вести разведку в районе прорыва. Для прикрытия от «мессеров» за вашим дивизионом закреплены зенитки…

И вот 14 июня утром — прорыв второй полосы вражеской обороны. Посменно поднимаются на задание Шестаков, Кириков, Битюк, Белов, Можаев, Гречаный, Когут. В корзине с нашими воздухоплавателями артиллеристы — они дело свое знают!

И все же как ни хорошо работают зенитчики, а приходится покидать горящие аэростаты в этот день и Можаеву, и опять Федору Иняеву, и раненому Когуту. Но наступление продолжается, значит, продолжаем работать и мы. Более того, поступает приказание усилить разведку: пехоту удерживает вражеский огонь.

В районе Сийранмяки работу 151-го артполка обеспечивает отряд Шестакова. Он располагается на опушке леса, метрах в двухстах от батареи.

Вместе с лейтенантом Дурницыным на задание поднимается и командир батареи артполка капитан Позомик. Четко работают они, корректируя огонь артиллеристов, но неожиданно показываются самолеты с красными звездами на крыльях и открывают по аэростату огонь. Это оказались «мессеры».

Выгадав миг растерянности зенитчиков, они атаковали и подожгли аэростат. Капитану Позомику так и не пришлось прыгать с парашютом. Убитый наповал, он упал вместе обгорелой корзиной невдалеке от своих батарей.

И тут, словно спохватившись, ударили все шестнадцать пулеметов прикрывавшей нас роты ДШК и батарея МЗА-8. Двумя самолетами поплатился враг за смерть Позомика. Горящие, они врезались на наших глазах в землю.

А в воздух на боевое задание пошел лейтенант Немещаев. Бой разгорался. Несмотря на мощь заградительного огня наших зенитчиков, в сплошном грохоте и реве моторов его аэростат атаковали уже три «мессершмитта».

Зенитчики сбили ведущего — он упал в озеро. Но два [99] других все-таки подожгли аэростат. Тогда снаряжается новый — со старшим лейтенантом Можаевым. Ему тоже приходится прыгать с парашютом — осколок бризантного снаряда перебивает трос аэростата. В последний миг Можаев все-таки успевает клапаном стравить газ и вскрыть аэростат при помощи разрывного устройства. Оболочка спасена. Она быстро восстанавливается и наполняется водородом для немедленного подъема.

Трудный это был день. Одиннадцать подъемов, шестнадцать корректировок по выявленным батареям противника. И непрерывное движение вперед.

К шести часам вечера наши войска штурмом овладели Кутерселькя, Мустамяки (Горьковское) и Саха-Кюля (Мухино).

На следующий день был взят форт Ино (Приветненское). Потерь в этот день у нас не было, и к вечеру начальник штаба дивизиона М. Скачков и его оперативный помощник С. Тимошевский отправились в отряд А. Баурова — передать распоряжения командования и запасные парашюты.

Дороги-то были запружены подбитыми орудиями, танками, автомашинами. Добираться группой решили по лесным просекам, а то и прямиком по лесу. Но случилось так, что ни в отряд не пришли, ни в штаб не вернулись. Не увидел я больше ни Миши Скачкова, ни Сергея Тимошевского. Наши боевые товарищи подорвались на мине.

Три долгих года вместе защищали Ленинград. Дождались наконец желанного наступления, о котором мечтали с первых дней войны, и вот…

Похоронили мы своих товарищей прямо на месте гибели, у воронки. Сколько еще останется таких могил по дорогам войны!..

А уже 18 июня 1944 года. В этот день — прорыв третьей Маннергеймовской полосы обороны, и у нас напряженная работа. Во время подъема Шестаков и Бауров замечают с воздуха кочующие батареи, отдельные кочующие орудия, и я доношу об этом в штаб артиллерии армии. В разведотделе сомневаются. Данные звукометристов они считают более точными.

Но мы оказываемся правы, и в этом артиллеристы убедились сами сразу же после прорыва. Противник таким способом пытался создать видимость насыщенности своей артиллерией. Не помогло. Не устояла перед мощью нашей техники и обновленная, усиленная маннергеймовская линия. Все ближе и ближе подступали мы вместе с артчастями к Выборгу. [100]

Только за три дня до штурма этого города в отрядах Кирикова и Ферцева аэростаты с воздухоплавателями А. Можаевым, Ф. Иняевым, В. Киприяновым, А. Клишиным и другими поднимались на задания девятнадцать раз. И молодые, и опытные «старички» задания артиллеристов выполняли отлично. Не одну благодарность получили тогда от них и от командования армии.

Хотя порой случалось и такое. Как-то выбрали мы очередную площадку для бивака и подъемов у местечка Кутерселькя. Подходит один из любопытствующих пехотинцев и допытывается:

— И что же вы собираетесь делать с этой грозной техникой?

— Как «что», воевать, — отвечают воздухоплаватели.

— Воюют на переднем крае, — не без иронии замечает служивый.

Но первый же подъем «разъясняет» недоверчивым пехотинцам, где и как воюют. Обстрел аэростата и подъемного поля заставляет с уважением взглянуть на нашу работу. Особенно когда один снаряд, предназначенный нам, угождает в походную кухню пехоты…

Война — везде война. У нас она и в воздухе, и на земле.

* * *

Все светлые июньские ночи дивизион воздухоплавателей вел боевую работу. Активные действия наших бомбардировщиков и прикрывающих их истребителей были надежной защитой и нам, а укрываться и уходить маневрами от артобстрелов мы научились.

Начался штурм Выборга — последнего опорного пункта противника на Карельском перешейке.

К этому времени из госпиталя вернулся М. П. Крючков и вступил вновь в командование отрядом. Грамотный артиллерист-воздухоплаватель, он умел держать свой отряд всегда в боевой готовности, четко ставить конкретные задачи, указывать на то главное, что должен делать на определенном этапе боевой работы каждый воин.

Помню, когда я приехал в отряд Крючкова, неожиданно налетели «мессершмитты». Михаил Павлович распоряжался огнем счетверенных установок, и один самолет удалось обить. Задымил и второй «мессер», но аэростат наш противник все-таки подбил.