Совиный сказ - Анна Владимировна Завадская

беззащитна, рубаха-то и обережное кольцо из церкви у неё есть, но более уязвима. Ведь и рубаха, и кольцо рассчитаны на защиту одного тела/души/духа, а их теперь — двое. Причём тело/душа второго только-только формируется.

А если вспомнить о нападении духа-паразита, то становится совсем тоскливо. Сделать талисман самому? Но из чего? И, главное, как подарить его так, чтобы не спалиться? В том мире Тихон привык к амулетам-аксессуарам вроде колец, серёжек, ожерелий и браслетов. Браслет? Хм. Купить штук двенадцать крупных деревянных бусин, шелковых нитей и сплести вместе? Подарок от ребёнка родителям… Милая детская безделушка… Только дерево плохо держит ману. Выбрать камни? Вариант. Но в ближайшие дни Тихон этого сделать всё равно не сможет. И главный вопрос: кто наполнит ритуал зачарования маной? Ладно, в принципе, знания о ритуалах у него остались. Создать за пару дней камень-накопитель, использовать его в качестве батарейки для ритуала зачарования и…

— О, ваше благородие, уже проснулись? — заглянув тихонько в комнату, обрадованно спросила Глаша.

Как только разглядела в полутьме то, что Тихон не спит! О! Кстати! Эм, только получится ли нормально поговорить? Она же с утра торопится, небось. Тихон лишь кивнул, подтверждая то, что действительно проснулся. Вот только голова на это покачивание отреагировала новой вспышкой головной боли.

— Доброго утречка. Кушать хотите? Я завтрак как раз готовлю. Хозяева как раз проснулись, о вас вот спрашивали.

— Доброго, тетя Глаша, — стараясь сильно не шуметь, чтобы не провоцировать головную боль, ответил Тихон. — Кушать я хочу. А ещё мне у вас кое-что узнать надо бы. Как посвободнее будете, подойдете, ладно?

— Конечно, конечно, ваше благородие. Сейчас хозяев обрадую, что вы уже встали. И приготовлю.

* * *

Василиса Никитишна сидела на стуле в столовой за напольными пяльцами, словно на иголках. Глеб Гориславович ушёл на работу, а она, как и всегда, осталась дома. Вот только привычный порядок дел был нарушен безвозвратно. Потому что теперь на её попечении остался больной десятилетий отрок. Хотя, какой там порядок. Так, обычная рутина домашних дел, рукоделия и небольшой прогулки по городку. Рынок, лавки, дом. На рынок за продуктами побежала Глаша, Иван отправился в лавку готового платья. Купленный ещё до пира в княжьем дворце костюм на Тихона подошёл идеально, так что по тем же меркам можно заказать и праздничный костюм для воскресного посещения храма и последующего пира у свёкра и свекрови.

А до этого времени хорошо бы закончить вышивать шелковый кушак для Тихона. Но, видимо, не судьба. От волнения у Василисы Никитишны слишком уж дрожат пальцы. Стежки кривые и косые, ещё немного — и все пальцы окажутся исколотыми. Да и о какой вышивке может идти речь, если все её думы лишь о том, как вчера Тихон чуть было не погиб! Слава Роду и Хранителю, что выжил! И главное, чтобы доктор никаких серьёзных проблем не обнаружил. Ну, потому что последствия сотрясения могли проявиться и через месяцы.

О, дверь в комнату Тихона скрипнула! Значит, доктор уже закончил осмотр. Подорвавшись со стула, она с трудом удержалась на месте. Ну, прав был вчера супруг, негоже дочери боярской вести себя так эмоционально. Не девица же уже, и даже не барышня, а матушка. Хоть и приёмная. Чинно, степенно, благородно. И спокойно. А, главное, смиренно принимая всё, что уготовано им Родом и Хранителем. Ну, хотя бы постараться себя так вести, в конце концов!

— Ну, что же, Василиса Никитишна, можете не волноваться более. Внутренних травм явно нет, сотрясение мозга лёгкое, так что скоро отрок сможет вернуться в школу. Пока я ему прописываю строго постельный режим. Даже по нужде. Ночная ваза есть, дворник тоже. Сегодня среда… В субботу зайду, проведаю, заодно и скажу, можно ему в храм на службу или лучше ещё побыть дома. Вроде бы всё. Не думаю, что ему может стать хуже, но если что — зовите.

Василиса почувствовала, что скопившееся напряжение начинает потихоньку отпускать её. Лёгкое… Всего лишь лёгкое сотрясение! Слава Роду! Но вот строгий постельный режим… С другой стороны, это всё же сотрясение. Не дай Творец, закружиться голова и Тихон снова упадёт!

— Благодарю, Савелий Петрович, — протянув серебряный рубль доктору, поблагодарила его Василиса.

— Да что вы, главное, чтобы с отроком всё было хорошо, — спрятав рубль в карман своего кафтана, с доброй улыбкой ответил доктор. — До субботы, Василиса Никитишна.

— До субботы, Савелий Петрович, всего хорошего, — с лёгким поклоном ответила хозяйка дома, провожая гостя за порог.

* * *

— Вот, ваше благородие, вот такие бусики стоят десять медяков, — сказала Глаша, зайдя к Тихону спустя минут десять после ухода врача.

И при этом достала из кармана в переднике нитку из довольно крупных, толщиной в женский палец, красных и жёлтых круглых стеклянных бусин. Вообще, утренний разговор за завтраком, который у них случился, показался Глаше странным до крайности. Ну где это видано, чтобы десятилетний отрок спрашивал кухарку о том, как принято «у них тут» о непраздных (прим. авт.: так раньше называли беременную женщину) заботиться. Назвал, правда, сначала как-то… Бременной, что ли… Чудно. Но в принципе, если дитя во чреве считать бременем, то бишь ношей, то да.

— Есть ещё зелёные с синими, — продолжила пояснение Глаша. — Ну и одних цветов. Но эти красивши всех.

Отрок же медленно кивнул, взял бусы и начал пристально рассматривать бусины. И взгляд сразу таким, глубоким стал. Ну точь-в-точь как священник на прихожан во время исповеди смотрит. Перебирает бусины, рассматривает. Ну, конечно, ведь бусики самые дешёвые. Ни позолоты, ни серебрения, просто мутное плохо закрашенное стекло в форме шара. Ну, почти шара. Где-то сплющено, где-то — вытянуто.

— Сойдёт. Всё равно им больше полутора месяцев не жить, — тихонько пробурчал отрок, откладывая бусы на одеяло. — А шнур?

— А вот, красный, шёлковый. Три аршина. Пять медяков за аршин. То есть за всё…

— Двадцать пять копеек, — сказал Тихон, переключаясь на шнур. — Если с бусами считать.

О как быстро считает-то! Сразу видно, хорошо в школе учится, не опозорит родителей. Умный, ещё и взгляд такой… А если вспомнить, о чём хозяева за завтраком говорили… Хм…

— Если матушка будет спрашивать про эти деньги, скажи, что я попросил тебя кое-что купить, но не говори, что. Подарок же для неё.

О! А это он хорошо придумал! Глаша думала повиниться Василисе Никитишне, что потеряла деньги, но теперь не придётся. Кстати, да. Ещё одна странность. Отроки, в отличие от девиц, рукоделием в школе не обучены. Но Тихон так уверенно попросил о бусах и шёлковом шнуре,