Тайна Иеронима Босха - Петер Демпф

Петрониус замер.

Ему казалось, он знает ответ на вопрос.

— Ян де Грот должен был написать портрет, — произнес нищий, — и отгадай с трех раз, кого он должен был рисовать?

В ночную мглу подмастерье прошептал имя, в котором было что-то жуткое, пугающее.

— Якоба ван Алмагина!

— Точно! И еще кое-что, Петрониус. Портрет, как и подмастерье, исчез бесследно. Я знаю только то, что Ян де Грот любил играть в кости и рассказывал кое-что за игрой. У него были такие же трудности, как и у тебя. Ян с трудом продвигался вперед. Что-то мешало ему рисовать, какие-то художественные проблемы. Но Ян говорил об этом, только когда был пьян. А последнее время он пил много.

— Зачем ты рассказываешь мне это? — прошептал Петрониус в разделявшую их темноту.

— Босх совершил перед собором ошибку! Все, кто рядом с ним, пострадают. И ты, Петрониус. Инквизитор не пойдет прямым путем раздора с Иеронимом Босхом. За мастером стоит город. Уходи, пока можешь. Пример Яна де Грота должен стать тебе уроком.

Петрониус до боли прикусил губы и почувствовал на языке солоноватый вкус крови.

— Ты веришь, что смерть Яна де Грота на совести патера Берле?

— Кто знает?.. Можно лишь предполагать. Не все, кто попадает в подвалы инквизиции, сгорают на костре. Многие погибают без благословения и без зрителей. Некоторые уходят в мир иной, даже не удостоившись погребения. Доммель милостиво несет свои воды в море и подхватывает всех, кого ему доверяют. Он не делает различия между детьми Христа и еретиками.

Ночь зазвучала в ушах Петрониуса шумом рыночного дня. Отовсюду слышались шорохи и скрип, голоса, тьма давила. Петрониус закрыл уши руками.

— Я не могу покинуть город, Цуидер! Не могу!

— Почему?

Нищий произнес одно слово, но оно заполнило все пространство и звенело в ушах. Петрониус почти готов был сознаться во всем. Однако когда подмастерье решился сказать правду, мир умолк, будто ждал и прислушивался только к нему.

— Зита!

Петрониус почувствовал, что Длинный Цуидер покачал головой.

— Ты глупец, Петрониус Орис! Зита уже несколько дней не появляется в трактире. Как думаешь, почему я пришел к тебе?

«Зита! — молнией пронеслось в голове Петрониуса. — Зита пропала!»

— Теперь я уж точно не могу покинуть город. И если она в руках патера Иоганнеса, он поплатится за это!

VIII

Энрик закрыл за собой дверь, не забыв предостеречь Петрониуса:

— Не стоит наносить краски очень толстым слоем. Достаточно, если контуры будут хорошо различимы. Это задний план за горой искушения. Но сделай все быстро. Декорация нужна сегодня вечером.

Хлопнула входная дверь, и в доме стало тихо. Петрониус был один. Он рассмеялся. Энрик, старый лис, навязал ему эту работу, чтобы уклониться от проверки. Они поспорили, и Петрониус проиграл. Собственно говоря, он должен был отправиться в собор, а его товарищ — на стремянку перед картиной. Но что делать Петрониусу одному на улице, если там нет Зиты?

Перед художником висело большое полотно. Огромной кистью он наносил на коричневую поверхность холста очертания скал. Медленно вырисовывалась скала, похожая на башню. Чтобы обмакнуть кисть в краску и посмотреть на работу со стороны, Петрониус спускался со стремянки и отходил в дальний угол. Он делал это много раз, оценивая работу то взглядом мастера, то взором недовольного дилетанта, то с гордостью посредственного ремесленника, который завершил свою работу.

Петрониус положил кисть на край мольберта, прислонился к стене и скорчил рожу, глядя на картину. Он собрался было громко похвалить себя, когда почувствовал вибрацию, идущую по всему дому. Художник замер. Однажды в своем родном Аугсбурге он видел, как рухнул фахверковый дом, и дрожь здания напомнила ему об этом. Петрониус прижал руки к стене, чтобы определить причину вибраций. Пронеслась мысль, что он в доме не один. Однажды он уже слышал за стеной разговор двух мужчин. Там должно быть какое-то помещение и лестница. А подрагивание может означать, что кто-то торопливо поднимается вверх.

Из мастерской подмастерье видел садик. С тех пор как Петрониус поселился в доме мастера Босха, он больше не был там. Другие подмастерья выращивали в саду травы, но, как было видно из окна комнаты, сад имел заброшенный вид. Юноша догадывался, что тропинка между домами ведет в сад. Сюда могли заходить и жильцы соседнего дома. Вход в него зарос высокой травой. Там стояли стол и два стула из потемневшего от непогоды дерева.

Петрониус осторожно открыл окно и выглянул, чтобы прикинуть расстояние до земли, затем выпрыгнул. Пахло тимьяном, шалфеем и мелиссой, выращиваемыми подмастерьями. Ход действительно вел в сад. Юноша легко отворил калитку, сколоченную из грубых досок и покрытую серой краской, и нырнул в темный проход между домами. В двух шагах от черного входа на фасаде мастерской оказалась дверь. Сердце подмастерья выпрыгивало из груди. Он потянул за ручку, и дверь бесшумно открылась.

Петрониус просунул в дверь голову. С чердака просачивался свет, по внешней стороне дома вверх вела крутая лестница. Петрониус осторожно поднялся по ней на второй этаж. Широко раскрыв глаза, он старался привыкнуть к тусклому свету. На полпути из спрятанной за лестницей ниши на него неожиданно уставился какой-то зверь: черные светящиеся глаза, крючковатый клюв и белая розетка вокруг морды. Сова! Птица не шевелилась.

Петрониус осторожно протянул руку и потрогал пыльное оперение. Чучело совы слегка покачнулось на подставке. Теперь подмастерье отважился осмотреться по сторонам. У него за спиной находились полки, заполненные самыми неожиданными предметами: бутылки с голубой жидкостью, камни с вкраплениями останков животных, целые туши зверей, высушенные части тела, ноги, руки, окаменевшие рыбы и заспиртованные монстры в бутылках. Постепенно Петрониус понял, что это кунсткамера мастера Босха. Почти у всех художников были подобные коллекции. В них великие мастера черпали свои идеи, изучали строение тела, цвет и форму, внешность существ иного мира, их природу. Подмастерье видел подобное у Бройе и у Дюрера.

Но эта комната отличалась от всех виденных Петрониусом раньше. По спине юноши побежали мурашки. Таких странных вещей не было ни у Бройе, ни у Дюрера. Слева лежали стопки книг, кодексы и написанные и разрисованные от руки сочинения. Петрониус взял с полки одно из них, открыл и сразу понял, что за книга перед ним. «Malleus Maleficarum» — «Молот ведьм». Адская книга о видениях дьявола. Подмастерье быстро поставил книгу назад и вытер руки, словно только что держал в руках склянку с ядом. И осторожно стал подниматься выше. На стенах висели листки, где сообщалось о странных происшествиях, гравюры с изображением диковинных существ с рогами на голове, серые коренастые животные с удлиненными носами. Куски разных металлов были сложены на досках: свинец и медь, железо и цинк. На полках стояли коробки, в которые мастер собирал жуков и прочих ползающих и летающих насекомых. Сотни трупиков были пришпилены иголками к дну каждого ящика. Жуки-носороги с расправленными крыльями находились рядом со странными длинноногими существами. Хорошо знакомые Петрониусу стрекозы висели на стенах, будто мельницы. Но такую рыбу с крыльями он никогда не встречал.

Неожиданно подмастерье осенило! Это не просто комната для изучения природы; здесь мастер Босх черпал идеи для изображения чудо-существ, фантастических созданий, населявших его картины. Головы черных жуков с телами кузнечиков и ногами саранчи создавали причудливое существо, имевшее реальные черты, но не существующее в действительности.

Почти на уровне третьего этажа на дальней полке Петрониус обнаружил стеклянные сосуды, наполненные желтоватой жидкостью. Он с интересом рассматривал коллекцию, пока не понял, что было внутри: половые органы. В банках плавали женские груди, мужские половые органы. Создавалось впечатление, что банки закрыты неплотно. Наряду с ароматом спирта в нос подмастерья ударил запах гнили и разложения.

— Мы уже стали думать, что у вас никогда не появится желание увидеть кунсткамеру, Петрониус. Мы даже начали сомневаться в вас!

Петрониус вздрогнул, услышав голос сверху…

Подмастерье осторожно поднялся на последнюю ступеньку и оказался в клинообразном помещении, прилегавшем к наружной стене. Таким образом получался треугольник, в самой узкой части которого и проходила лестница. Когда Петрониус обернулся, то увидел перед собой на стуле Якоба ван Алмагина.

— Вы?

Ученый сидел, забросив ногу на ногу, на коленях у него лежала книга. Что-то было не так, поза и движения казались странными, хотя Алмагин шевелил только руками.

— Не ожидали увидеть меня здесь?

Петрониус прошел вперед и осмотрелся. Он незаметно принюхался — пахло чем-то, похожим на кровь.

— Я даже не мог подумать, что где-то здесь находится кабинет раритетов. Причем весьма необычный, я бы сказал.