Путь Демона (СИ) - "Avadhuta"

— Вождь, моя смерть уже не за горами. Она стоит за моим плечом и ждёт, пока я не сделаю последний вздох. — Вождь глянул мне за плечо и суеверно отвёл глаза в сторону. — Перед смертью я хотел бы в последний раз помочь деревне. Племя болотных гоблинов давно точит на нас зуб. И как только они узнают о моей смерти, то в тот же день пойдут на нас войной.

Я замолчал, потягивая вторую чашку напитка. Судя по воспоминаниям Колченога, это был второй раз за последние десять лет, когда он пил напиток с мёдом.

— Племя не готово к войне. — Возразил помрачневший Толстобрюх.

— Я знаю. — Согласно кивнул я, наливая себе третью чашку чая. Гулять так гулять. — Поэтому, войны не будет. Я хочу пробудить своё сердце дракона и убить главного шамана болотных в поединке один на один.

На этот раз вождь действительно вздрогнул и посерел. О магии драконов среди простых гоблинов ходили страшные истории. Он в четвёртый раз наполнил мою чашу, выливая остатки «напитка богов».

— Ты не обязан делать этого.

— Я знаю. — Согласился старый и мудрый шаман в моём лице. — Это мой собственный выбор. Я хочу умереть в поединке, спасая племя, а не в вонючей норе, трясясь от холода. Пусть обо мне сложат песню о том, как я умер героем, а не о том, как я цеплялся за жизнь, и вместе со мной закатилось солнце племени.

Вождь угрюмо кивнул. Желание славы было нередким даже среди гоблинов. А уж мой поступок признали бы героическим даже злейшие враги.

— Что ты предлагаешь?

Напиток закончился, и я со вздохом поставил пустую чашку на стол.

— Через неделю Вонючее Брюхо начнёт приносить жертвы своему болотному богу. На второй день охранять его останется только небольшой отряд. Я подготовлю ритуальную площадку в ближайшем лесу, а потом выманю туда этого шамана-недоучку.

— После жертвоприношения он будет на пике своей силы. — Возразил вождь.

— И именно поэтому он решит не сбежать, а напасть на меня. Я пробужу магию драконов в своём теле и принесу его в жертву духам. Вам останется только не дать вражеским воинам помешать мне. Если что-то пойдёт не так… уходите.

Толстобрюх долго обдумывал мой план, но в конце концов согласился. Для него и для всего племени это был лучший выход из возможных. Даже если попытка провалится, это даст понять всем врагам в округе, что племя горных гоблинов способно дать такой отпор, что даже победа обернётся поражением.

После того, как группа лучших охотников выдвинулась на разведку в болота, я принялся воплощать вторую часть плана. Мне нужно было создать вместилище для своей души — рубин размером два на три сантиметра. Я знал, как сделать его с помощью магии, но моих сил не хватало даже на это.

Пришлось мне прибегать к ритуальной магии, которой я не пользовался со времени строительства зиккурата на планете демонов. Ритуально-артефактный круг с нужной схемой заклинания занял место в самом тёмном углу пещеры. Своему ученику я строго-настрого запретил даже приближаться туда. Мои расчёты оказались верны, и кристалл рос в полном соответствии с программой. После того, как он будет готов, останется только наложить на него заклинание, напитать энергиями жертвоприношения и можно будет переселяться в новое тело.

В назначенный день я с самого утра отправился к вождю, где мы ещё раз подробно обсудили план проведения операции. Разведка докладывала, что события у болотников идут в строгом соответствии с традициями, так что хоть за эту часть плана можно было не волноваться.

В полдень я вернулся в пещеру и пошёл забрать кристалл из круга. Вот только на месте я обнаружил разорванный ритуальный круг и полное отсутствие важнейшего элемента моего плана. Ненависть затопила моё сознание, и я направился к выходу, распространяя волны ужаса. Проклятые сучности отняли у меня часть души, а теперь ещё какая-то тварь мешает мне даже вернуть утраченное.

Я вышел в основной зал пещеры, и Обормот бросился мне навстречу с расширенными от ужаса глазами.

— Где он? — Прошипел я, втыкая указательный палец ему в плечо.

— Кто, учитель? — Прошипел тот в ответ от сотрясающей его тело боли.

— Драгоценный камень, который ты украл из заклинательного круга.

— И ничего не крал, учитель.

— Тогда кто мог пройти тут мимо тебя?

Мы одновременно повернули головы и уставились на новую жительницу пещеры — жену моего ученика. Я выдернул палец из плоти и краем глаза заметил, как обуглились края раны. Обормот же сам бросился вперёд и с разбега заехал воровке кулаком прямо в харю. Та отлетела на пару шагов назад и закричала, после чего молодой шаман принялся избивать её. Наконец, крики сменились жалобными воплями, и пропажа тут же нашлась.

Обормот принёс мне камень, который я буквально вырвал из его рук. Рассмотрев приношение, я чуть не взвыл от досады. Эта сучка не просто украла его, она пыталась просверлить в нём дыру, чтобы повесить на шею в качестве украшения. Особого успеха она не добилась, но смогла сколоть края пары магических символов.

— Мерзкая шлюха, — возопил я, приходя в ничем не сдерживаемое бешенство, — твои дети обрастут чешуёй и перьями у тебя в брюхе, а рожать их ты будешь против чешуи.

С моей руки сорвалась капля силы, что я копил всю неделю, и преобразовалась в ритуальное проклятье, вгрызшееся в её тело. Теперь ни один маг среди гоблинов не сможет снять его. Я стиснул камень в руке и направился к выходу. Но через три шага остановился и обернулся к шмыгающей носом потаскухе, которая даже не думала испытывать вину.

— А это тебе за попытку украсть у шамана племени.

Ещё одно заклинание сорвалось с моей руки. Оно было наследством пауков, которые знали толк в пытках. Нечеловеческий визг ввинтился в мои уши, даруя спокойствие в сердце. Вопли сопровождали меня на всём пути до хижины вождя, откуда я вышел всего десять минут назад.

— Что произошло? — Бросился мне навстречу Толстобрюх.

— Эта самка мокрицы украла и повредила амулет, который я собирался использовать в бою.

— То есть… всё отменяется? — Гоблин сильно посерел, неосознанно хватаясь за сердце. Похоже, у него с ним какие-то проблемы. Но это не моё дело.

— Нет. Мы выступим завтра. Я займу святилище духов и попробую восстановить амулет. Отдай распоряжения. Пусть мне принесут еды, и никто не смеет соваться в святилище до завтрашнего вечера.

Не спрашивая, понял ли он меня, я вышел из хибары и побрёл к святилищу, услаждая свой слух воплями воровки, что встала на моём пути. Наконец, мой ученик догадался оглушить сучку заклинанием, и концерт по заявкам слушателей прекратился.

Святилище было чем-то вроде местного храма. Только если рабочее место шамана одновременно было его жильём, то святилище было «священным» местом, которое нельзя было осквернять повседневными заботами. Меня эти суеверия не сильно заботили, тем более сколько там этих забот мне осталось? Куда больше меня интересовала сконцентрированная тут магия, которую я собирался использовать для восстановления камня. Пусть гоблины потом благодарят эту сучку за то, что их храм больше не привлекает духов.

Ночь и весь следующий день я провёл без сна. Мне удалось создать упрощённый ритуальный круг и восстановить повреждения, но нарушения в структуре кристалла остались, и мне оставалось только надеяться на то, что они окажутся не фатальными.

Вечером я пообедал, и позволил себе прикорнуть на пару часов. Но едва проснувшись понял, что ночные бдения с напряжением магического ядра в моём возрасте даром не проходят. Организм вошёл в последнее пике и уверенно двигался навстречу смерти. Стоит поторопиться.

Отряд лучших воинов деревни вышел к святилищу на заходе солнца. Я осмотрел своих сопровождающих и с облегчением убедился, что Лопоуха среди них нет. Видимо, вождь сам догадался, что жаждущий отмщения отец мне в команде не нужен.

— Колченог, что-то ты бледно выглядишь. — Забеспокоился Толстобрюх.

— Благодари за это безмозглую сучку и шамана-лоха. — Сплюнул я. — Пошли, время дорого.

Мы побежали по вечернему лесу, но уже через триста метров я свалился на землю мешком дерьма. Когда гоблина перестают носить ноги, дни его становятся сочтены. В этом мире даже известная пословица звучала как «гоблина ноги кормят».