Тайны русской водки. Эпоха Михаила Горбачева - Александр Никишин

Глава третья

«Сухой закон» и фольклор

«Горбачев всю водку заперЗа Кремлевскую стеной.Пропадет дурак мечоный,Дело кончится войной».

В перестроечное время телевидение придумало «Будку гласности». Ее ставили на вокзале, и любой мог сказать в камеру что наболело. В моих старых блокнотах – своя «будка гласности», мнения москвичей о «сухом законе», записанные почти 30 лет назад. Приведу их. Надеюсь, из этой полифонии родится истина. «…Когда в СССР начался «сухой закон», позакрывали кафе, где мы раньше пили водку. Их переоборудовали в кафе-мороженое, отдавали детям. А у нас в городе и детей столько не было, им бы одного-двух этих подвалов с головой хватило… Заворачивали контракты на вино из Алжира, Болгарии, Венгрии. При этом, разрывая договора, мы платили щедро неустойку, что очень радовало зарубежных производителей алкоголя… Вместо водки везде теперь, блин, стали предлагать чай. Официантку спрашиваешь по-человечески: «Водка есть?», а она тебе, как дура: «А разве хуже бытующих у нас рюмок со спиртным «на посошок», «стремянной», «курганной» или «закурганной» чашка хорошего чая?». Я просто улетал, особенно, если с бодуна!..». «… Водки не было, вина не было, а что, шампанское было? Мы его на Новый год выбивали из магазинов с боем. Я пять пуговиц оставил в «Елисеевском»!.. Под Новый, 1988 г. очередь в Мурманске, я видел, смела милицейский кордон и прорвалась в магазин. Никто и не заметил, как в давке бабку задавили, она и умерла от удушья, ничего не успела купить, бедная…». «… Да ну, какие мемуары Горбачева! Ему не мемуары надо писать, а в тюрьме сидеть, на Колыме! Баламут, блин!.. Отрезвить он нас решил! Кишка тонка!..». «…B Грузии у нас милиционер решил остановить застолье с водкой. Его не послушали, тогда он незаметно влил керосин в котел с мясом. Его за это поймали и убили…». «…Ну, милиция так у нас грабила, так грабила, особенно, пьяных на улицах. Это и были первые «оборотни в погонах», им много власти дали…». «…17 мая, да, именно 17 мая 1985 года, я точно эту цифру помню, Ц,К КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма и искоренению самогоноварения». На следующий день в партийной «Правде» вышла передовая статья под шапкой «Трезвость – норма жизни». Нам как прочитали это на политинформации, мы сразу и запили, как в последний раз. Я даже бюллетень взял в своей типографии…». «… Ликеро-водочные заводы согласно директивам перепрофилировались на выпуск соков и морсов. Подвергались демонтажу линии по розливу алкоголя. Нашему директору Ямникову звонят из райкома и говорят: «Алло, «Кристалл»! Срочно демонтировать водочные линии! Сдать в металлолом! Он говорит: «Есть!». А потом меня вызывает: «Будем демонтировать и… прятать до лучших времен!..» «…Ну, что вы, водка стала иссякать уже с 1 июня 1985 года. И появились талоны на водку. Я тогда на поминки купить не мог, в те дни очереди-то и начались, и этот анекдот появился, не слышали? «Остановка ’’Винный магазин”. Следующая – ’’Конец очереди в винный магазин”».

«…А я не рассказывал, как провел в Ереване безалкогольную свадьбу? О, это отдельная история!..» – это мой армянский друг Эдик Тадевосян, ныне москвич, со своей историей. Стоит рассказать ее со всеми подробностями.

– В Ереване шутка появилась: от безалкогольной свадьбы Горбачева до непорочного зачатия – один шаг. Посмеялись и забыли. И вдруг, как нарочно, – свадьба. Выдавали замуж дочку моего друга, заместителя министра строительства Армении. Это какой год был? Кажется, 1987-й, самый-самый, когда гайки крутили сильно. Горбачев сейчас говорит, что в 1987 году антиалкогольная кампания практически сошла на нет. Да ничего подобного, никуда она не сходила! Он все забыл, видимо. И вот меня на той свадьба просят быть главным. Что делать? Я даю согласие, а сам ломаю голову – как быть? И говорю себе: «Эдик Тадевосян, поклянись, что не дашь опозорить коллегу дурацкой безалкогольной свадьбой! Или ты не армянин! Пусть, думаю, из партии исключают, но это будет завтра. А сегодня поженим наших детей по-человечески.

И что я делаю? В бутылки из-под минеральной воды наливаю водку, в бутылки из-под пепси-колы – коньяк. Ну, сам понимаешь, по цвету похоже. А тут прибегают: «Эдик, телевидение прибыло – комсомольскую свадьбу снимать, без алкоголя! На всю страну! Армения, ты сошла с ума! Ну и пошло-поехало. Тост один, тост другой. Через 20 минут оператор телевидения был под столом. А через 40 и вся свадьба там была. Самая короткая свадьба на моей памяти – комсомольская!»

Жених, помню, очень переживал: вдруг накроют с поличным! Сын помощника второго секретаря ЦК Армении. И отец переживал: а если свадьба сорвется? Я говорю: «Перестаньте, все будет хорошо! На кухне наш товарищ с коньячным баллоном орудует, весь в поту: «Ребята, не нажимайте на коньяк, я не успеваю разливать, ручная ведь работа! Пронесло… Я вот, что тебе скажу, только ты не обижайся. Пять-шесть моих друзей вообще никогда не пили, даже пива в рот не брали. Как только запрет вышел, что с людьми случилось! Начали пить и сильно начали. Из принципа, что ли? Нет, а как быть? У нас шашлыки, люля-кебаб, барашек свеженький, мясные все блюда, попробуй, перевари все это без водки. Тут же брюхо треснет…».

Из статьи Р. Пихоя о «сухом законе» Горбачева-Лигачева: «…Не меньшими по негативному воздействию стали социально-психологические акции этой кампании. Невольно вспоминается русская пословица «Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет». Пьянство в России достоинством никогда считалось, и людьми в России, как, полагаем, и во всем мире, не одобрялось. Нормальная трудовая мораль осуждала пьянство на работе. Но употребление спиртного стало частью обыденной жизни, бытовой культуры, непременным атрибутом свадеб, похорон, больших праздников.

Невозможность купить за свои деньги незапрещенную (!) водку, ситуация, когда все взрослое население страны оказывалось в положении обвиненных в пьянстве людей, ограниченных в своей дееспособности, ничего, кроме озлобления, не вызвали. Перед двумя-тремя магазинами на целый город или большой городской район выстраивались громадные очереди, и тысячи людей сочным, «теплым словом» поминали творца «трезвеннической» кампании М.С. Горбачева и его сподвижников. Зато появилось раздолье для спекулянтов спиртным. В любое время дня и ночи можно было купить алкоголь у таксистов, переплатив вдвое. Идиотизм официальной борьбы с пьянством состоял в том, что она прикончила реальное «трезвенническое» движение в стране. Кампания настолько себя скомпрометировала, что к 1988 году незаметно скончалась.

Как должен был вести себя человек в такой ситуации? Вариантов в СССР было немного. На открытый бунт никто не решился. Эмоции вылились в частушки и анекдоты. Фольклор «сухого закона» сформировался не сразу. Мало кто верил в то, что «сухой закон» будет «всерьез и надолго». Но возникли перебои с водкой. Потом водка вдруг исчезла, как исчезли до этого бормотуха и народный портвейн «Три топора» («Три семерки», если верить этикетке). После чего пьющий человек понял: настает конец, «трезвенники» от него не отстанут. И тогда в ответ как из рога изобилия хлынул фольклор, пропитанный ненавистью к «сухому закону» и его авторам. Таким был ответ русского пьяницы на притеснения властей.

«По талонам горькая,По талонам– сладкая,Что же ты наделала,Голова с заплаткою?»

«Водка стоит 9-10,8.40– колбаса.Хрен стоит у Горбачева,У народа – волоса».

«Водки мы теперь не пьем,Колбасы не кушаем,Самогонки долбанем,Горбачева слушаем».

«Спасибо партии родной,Горбачеву Мишке,Мой миленок бросил пить —Поднялася шишка».

«На дворе кричит петух,Как Алла Пугачева.Магазин закрыт до двух,Ключи у Горбачева».

«Познакомиться желает,Пригласил меня в лесок,Попросил талон на водкуИ на сахарный песок».

«Передайте ГорбачевуИ Раисе лично,Что от розовой водыХрен стоит отлично!»

«Горбачев всю водку заперЗа Кремлевскую стеной.Пропадет дурак мечоный,Дело кончится войной».

«Спасибо партии роднойИ Горбачеву лично.Трезвый муж домой пришелИ вые…ал отлично».

«Ай, спасибо Михаилу,Ай, спасибо Горбачу —Я вчера не накирялсяИ сегодня не хочу!»

«Мне сказал один в пивной:"Катись, приятель, колбасой!”Покатился колбасой,А сзади – очередь за мной».

«Что не судят Горбачева?Кто тому мешает,Или, может быть, покаБуш не разрешает?»

«В магазинах будет все,Кто увидит – охнет!Охнут, правда, только те,Кто не передохнет…»

«Горбачуха». Писатель А. Зиновьев описывает свое возвращение из эмиграции: «…Миновали колхозный рынок, переименованный в кооперативный. Даже через закрытые окна автобуса с кондиционером почувствовали квасное зловоние, исходившее из него. На мусорной свалке за рынком, слегка прикрытой щитами с перестроечными лозунгами и плакатами, увидели группу забулдыг, распивавших «горбачуху» и распевавших песни.