Выбравший бездну - Вадим Арчер

Маг, пока неопытный в человеческой жизни, тоже упустил из вида, что потребуются весла. Он-то был уверен, что доставит этих людей на сушу.

— Конечно, течение, — подтвердил он.

— Куда вот только нас несет — вокруг одна вода, — проворчал средний брат. — Как бы нас в море не вынесло.

— А ты смотри, где солнышко. — Хозяин мотнул головой на небо. — Правильно нас несет — к горам.

Маг промолчал, страшно довольный, что его вмешательству нашлось естественное объяснение. Он прикинул, что элементалы дотащат плоты до места не раньше, чем завтра к утру, но увеличивать скорость было нельзя, чтобы это не выглядело подозрительным. Ничего, сутки на плотах, на спокойной воде можно было прожить.

— А как вы собираетесь жить дальше, когда окажетесь на суше? — спросил Маг, неосознанно употребив слово «вы».

— Как жили, так и будем жить, — с уверенностью ответил хозяин, словно и не было никакого бедствия. — Зерно нужно посадить сразу же, а то оно промокло, прорасти может. При хорошей погоде можно снять три урожая в год — до первого урожая перебьемся, а там не пропадем. Хижину построим, пока тростниковую, а там видно будет. Инструмент у нас с собой, в первую очередь уложили — как же без инструмента?

Это было хорошо, потому что все мастерские остались под водой вместе со своими хозяевами. Многое, очень многое людям придется осваивать заново.

— А ты-то сам — чего умеешь? — неожиданно спросил Мага средний брат.

— Я? — растерялся Маг.

— Да, ты, — буркнул он. — Ты ведь с нами будешь, как я понял.

— Ну, научусь чему-нибудь, — неопределенно развел руками Маг. Пока было рано говорить, что он с ними не останется.

— Ну да, ты ведь из этих бездельников — жрецов, — пренебрежительно глянул на него средний брат. — Привыкли жить дармоедами-то. Да не вздумай на наших баб заглядываться — у самого-то нет…

— Заткнись, — оборвал его хозяин. — Если бы не он где бы мы сейчас были? А ему видение было, значит всемогущий хотел, чтобы он и сам спасся, и нас спас. Что бы ты там ни думал о жрецах — это человек, угодный богу. Он переживет это бедствие, а с ним и мы.

Маг вдруг понял, почему хозяин почувствовал себя так спокойно посреди этого моря. Этот человек поверил, что его спасение угодно богу. Ну, следует отдать ему должное, он не ошибся.

К вечеру у горизонта показались верхушки гор. Небо было чистейшее, стояло полное безветрие. Плоты плыли по зеркальной глади, оставляя за собой едва заметную расходящуюся волну. Вера хозяина в благополучный исход передалась остальным людям, и они терпеливо ждали конца этого плавания. Ближе к ночи они поужинали и улеглись спать, положившись на судьбу.

Маг снова провел ночь в размышлениях. Эти люди лишились не только своего прежнего жилища — они лишились торговли, а вместе с ней ремесленных изделий, лишились разделения и совмещения труда. Взять хотя бы этот плот — его невозможно сделать в одиночку, а вместе они сделали его меньше чем за день. В одиночку не вспашешь большое поле, не построишь большой дом или ту же мастерскую. Все сначала…

Все-таки Гелас погорячился, следовало действовать иначе. Маг снова услышал, как на заднем плоту закашлял, захныкал младенец. Мать проснулась и стала его укачивать, роняя на намокшие покрывальца беззвучные слезы. Она надеялась скрыть их от остальных, но они не могли укрыться от высшего зрения Мага.

Маг заглянул ей в мысли и прочитал там, что младенец заболел от сырости. Навстречу его взгляду хлынул ужас матери, боявшейся, что это маленькое пищащее существо умрет. Маг перевел внимание на младенца и почувствовал его горячее тельце, дрожащее в мокрых пеленках. Ну нет, не для того он спасал этих людей, чтобы позволить умереть их ребенку! Он припомнил свой опыт по созданию плотного тела и настроился на младенца, чтобы удалить болезнь. Должно получиться с первой попытки, иначе искра покинет это крохотное тельце… вот так… кажется, получилось. И просушить эти тряпки, или все будет напрасно.

Младенец успокоился и перестал хныкать. Маг на всякий случай проверил остальных людей и убедился что они здоровы, хотя и измучены. Вещи, зерно, припасы тоже были в удовлетворительном состоянии. Одна овца, правда, подохла — не доглядел.

Восстанавливать овцу Маг не стал — кто-нибудь мог заметить, что она подохла. Кроме нее, у людей оставались еще четыре овцы, а скоро придет конец этому путешествию. Скоро придет утро.

Рано утром передний плот уткнулся в сушу. Элементалы остановились, дожидаясь приказов творца. Маг отпустил их и разбудил младшего сына, спавшего рядом с девчонкой. Тот увидел землю и обрадованно закричал, будя остальных.

Мужчины соскочили в воду и потащили плоты к берегу. Маг присоединился к ним. Оказавшись на берегу, хозяйка упала на колени и стала гладить ладонями землю. Рядом с ней опустилась старуха, но ее глаза не были обращены к земле — они смотрели вверх, к ее богу. Ее губы шептали благодарственную молитву. Беременная женщина дошла до ближайших кустов и согнулась пополам. Ее опять рвало.

Старшая сноха плакала от радости и обнимала детей. Глядя на нее, заревела и соседская девчонка, но не от радости, а от горя — ее родители, все ее родные остались под водой. Мужчины оставили бабьи слезы бабам, а сами отвязали и выволокли на сушу лодки с грузом, затем стали разгружать плоты. Овец развязали, те с трудом поднялись на шаткие ноги и пошли щипать траву. Когда плоты опустели, их затащили на берег — бревна еще могли пригодиться.

Маг таскал вещи наравне со всеми. Он уже выучился понимать, что все, что не сделает он, придется делать кому-то другому, а люди едва держались на ногах. Закончив переноску груза, мужчины пошли за дровами для костра, чтобы просушить на нем вещи и приготовить горячую еду. На берегу остался один хозяин, занятый разделыванием павшей овцы. Это была еда, которой нельзя было бросаться.

Вскоре на берегу выросла куча валежника. Средний брат сунул топор Магу, чтобы тот нарубил растопки для костра, а сам с братьями ушел за следующей порцией дров. Маг неуклюже замахал топором и кое-как справился с поручением. Старуха подобрала за ним щепки, уложила горкой и начала разводить костер.

Валежник был насквозь сырым — после недавнего ливня на всех окрестных склонах, несомненно, не осталось ни одной сухой хворостины. Старуха разломала щепки на мелкие крошки, добавила тонких веток и стала стучать кремнем о кремень. Сырые дрова не разгорались. Ее тощие старческие руки дрожали, кремень прыгал в них, задевая пальцы, но старуха упрямо разводила огонь.

Хозяйка и сноха возились с детьми, беременная женщина обессиленно лежала на земле, девчонка ревела в голос. Хозяин разделывал овцу, его сыновья ушли за дровами. Больше некому было развести огонь, и дрожащие пальцы старухи продолжали чиркать кремнем по кремню. Огонь был нужен семье, был нужен ее сыну, внукам и правнукам.