Поймать архимага - Надежда Дурманова

Марэль, не желая упускать подвернувшуюся возможность, кинулся к женщине, придержав калитку. Женщина вскинула глаза, с испугом посмотрела на мужчину. Марэль отпустил калитку, отступил на шаг и спросил:

— Переночевать пустите? Мы заплатим.

Женщина оглядела нашу компанию, почему-то задержалась взглядом на мне (может, подумала, что если я путешествую в компании мужчин, то они не опасны?) и, задвинув засов на калитке в пазы, более уверенно, свысока поглядела на Марэля.

— Вы ксавийцы? — спросила она. Мы обрадовано закивали. — Иди-ка вы отсюда, к себе не пущу. Опасно это, донесет еще кто, проблемы мне не нужны. К Марьке постучитесь, она в конце улицы живет, в доме напротив погреба. Она, может, и пустит.

Мы развернулись и пошли в назначенном направлении. Странно, и почему она не захотела нас пускать? Ну ксавийцы и ксавийцы, дальше-то что? Это явно как-то связано с гонениями на ксавийцев…

Вышеозначенная Марька не спала — дверь нараспашку, из глубины дома доносятся голоса. Мы постучали для приличия и, не получив ответа, вошли в сени. Здесь было темно, я хотела зажечь осветительную сферу, но оступилась и споткнулась обо что-то, отозвавшееся гулким звоном и покатившееся по полу. Дверь в сени приоткрылась, и в щель между ней и косяком просунулась всклокоченная женская голова.

— А вы кто? — поинтересовалась она.

— Нас сказали, что у вас можно переночевать, — неуверенно сказала я, зажигая-таки осветительную сферу.

Дверь распахнулась на всю, и в сени вышла низенькая худая женщина, телосложение чем-то напоминающая мне меня же. Волосы ее напоминали воронье гнездо, на скуле желтел уже сходящий синяк, одежда была потрепана и залапана пятнами.

Женщина похлопала по карманам, что-то разыскивая, потом вытащила, если судить по запаху, мешочек с табаком и кусочек бумаги. Насыпала табака, послюнила и скрутила бумажку трубочкой и засунула самокрутку в рот.

— Огонька не найдется? — хрипловатым голосом спросила женщина.

Дар поднес ей огонек, расположившейся у него на ладони. Курильщица не выказала удивления, будто ей каждый день маги прикуривать дают.

— Вы из Ксавии, верно? — спросила она.

— Да, а откуда вы знаете? — удивилась я.

— Потому что ко мне только ксавийцы и приходят. Я, в отличие от остальных, не боюсь гнева его величества. Да и почему бы не помочь землякам? Только придется тут лечь, в доме места нет, сами в одной комнате ютимся.

Я подняла осветительную сферу повыше, разглядывая обстановку в сенях. Здесь все было завалено хламом, а единственным местом, свободным от вещей, был пятачок пола, где стояли ведра с водой.

— Может, мы к другим попробуем попроситься переночевать? — предложила я. — Здесь так мало места…

— Глупости, — уверенно заявила женщина. — Другие вас не то что на порог не пустят, а еще и из деревни вытурят и ограбят чего доброго. Нынче приказ из самого Дортра: никаких ксавийцев, всех гнать взашей. А вы тут переночуете, я никому не скажу. Ведра на улицу выставьте и ложитесь.

И, не дожидаясь наших робких возражений, женщина вернулась в комнату. Мы вздохнули и принялись разбираться. Ведра, как и было предложено, выставили на улицу, расстелили одеяла. С входной дверью пришлось повозиться — она просела и закрывалась с трудом. Наверное, поэтому она и была всегда настежь.

Мне было тесно, некомфортно и брезгливо. Чтобы все уместились, пришлось повернуться и спать на боку. Плечу было жестко, земляной пол холодил даже через одеяло, а в голову лезли всякие мрачные мысли. И почему это я, королева, должна спать в какой-то хибарке?!

А через несколько минут началось представление. Из комнаты послышался звон бьющегося стекла, сдавленная ругань мужчины, недовольный крик хозяйки, детский плач и еще раз звон стекла. Потом ругань стала смачнее, плач — громче и надрывнее, а крик хозяйки превратился в сплошные причитания. В итоге мужчина не выдержал и, судя по глухому шлепку и вскрику женщины, ударил жену.

Мы слажено сели и переглянулись. Иллий вообще порывался пойти разобраться, что к чему. Я схватила его за рукав, заставляя сесть обратно.

— Не вмешивайся, это их дело, — сказала я.

— Тем более, что после нашего ухода он может отыграться на ней еще и за то, что мы ее пытались защищать, — продолжил мою мысль некромант.

— Интересно, — спросила я тихо, — и часто они так? И если да, то почему она терпит? Уходила бы к другому.

— А если нет никакого другого, что делать и куда уходить? — подавив зевок, заметил Дар. — Тем более с ребенком. Ты иногда как скажешь.

— По-моему, лучше никакого, чем такой, — упрямо возразила я. — А за хозяйством женщина и одна может следить.

— Угу, — подавив еще один зевок, сказал некромант. — Вас послушать, так вы и детей без нас рожать можете и хозяйство вести. Вы только и можете продолжать то, что мы начали.

— Что еще за глупости такие? — взбеленилась я. — Мы без вас прекрасно обходимся, вы нам ни к чему.

— Ладно, — хитро сказал Дарисс, — давай так: завтра все свои проблемы решаешь сама, мы тебе не будем помогать. Потом посмотрим, как ты запоешь.

— Еще как посмотрим, — надменно согласилась я. — У меня ведь никаких проблем нет.

Ответом мне было скептическое хмыканье мужчин.

Паршивцы.

…Я бежала по заснеженному полю, босыми пятками касаясь белоснежной морозной пелены. Просторная длинная белая рубаха неприятно холодила и липла к телу. Длинные волосы развевались за спиной. А за мной тянулась вереница кровавых бусинок, ярко алеющих на снегу. Кровь заливала глаза, стекала по подбородку, капала на рубаху, выкрашивая ее красноватыми подтеками.

Поле быстро сменилось лесом, замелькали деревья, кусты, бурелом. Я остановилась, чтобы перевести дух, оперлась руками о колени, тяжело дыша. Я ловила ртом воздух, не обращая внимания на сочившуюся кровь.

— Вспомни…

Я чересчур резко выпрямилась, переждала, пока приступ головокружения пройдет, и огляделась. Но вокруг не было никого, только деревья, деревья, деревья.

— Вспомни…

В десяти шагах от меня мелькнул женский силуэт, скрылся за толстенным старым дубом. Потом дальше — в тридцати шагах. Потом — в шестидесяти. Я никогда не могла на глаз определять расстояние, но в этот раз знала точно.

Хотелось догнать незнакомку, спросить — о чем вспомнить? — но тело перестало слушаться, ноги будто онемели. Я могла только стоять и смотреть, как она уходит.

— Вспомни! — резанул мои уши истошный крик…

Я рывком села, задев при этом мирно спавшего некроманта. Мужчина что-то проворчал сквозь сон, натянул одеяло до самых ушей и отвернулся на другой бок.