Плечом к плечу - Дмитрий Воронин

Славно поесть жрец любит. За эти годы, которые Таша вынужденно провела в замке, подобных визитов она удостаивалась довольно часто. Служитель Тиральт почитал своим долгом обходить наиболее значимых представителей паствы, уделяя в равной мере внимание всем, кто может внести вклад в дело истинной веры. Следовало отдать ему должное, убеждать в необходимости «делиться» жрец умел.

— Жители Чёрной Горки жалуются на волков, снова потеряли корову и теленка…

Чёрная Горка, небольшая деревня на дальней границе Ташиных владений, была постоянной головной болью лордов Рейвенов на протяжении столетий. Жители деревни традиционно занимались бортничеством, выпасом скота — а вот хлебопашество не жаловали. Деревня, расположенная на самом краю леса, регулярно подвергалась нападениям волчьих стай. Казалось бы, чего проще — вырубить лес, и волки переберутся в другое место. Но дикий мед составлял изрядную часть благосостояния Рейвен-кэра, а потому с волками приходилось мириться — до тех пор, пока оголодавшие стаи не переходили грань человеческого терпения.

Придётся предпринять какие-то меры… может, поручить арШану? Всё равно этот частично стражник, частично надсмотрщик мается от безделья. Смысла нет следить, чтобы леди Рейвен не наделала глупостей, если леди с постели встает несколько раз в день, да и то чтобы доковылять до столовой или до отхожего места, в зависимости от текущей потребности. Точно, пусть займется волками. А в помощь рыцарям стоит отправить Фарада — желательно быть в курсе того, чем они тут занимаются.

Бесконечная пустота, пронизанная потоками животворной энергии. Хочется открыть глаза, увидеть окружающее… но это невозможно. Нет глаз, нет век — но она ощущает эту пустоту своим телом, всей своей сущностью. Потоки энергии дают ясную и четкую картину, какую никогда не достигнуть несовершенным зрением.

Что такое зрение? Что означает это слово… глаза… веки?

Она ощущает присутствие огромных каменных образований неподалёку… не таких огромных, как она сама, но всё же заслуживающих внимания. Потянуться, прикоснуться к холодному шару, проникнуть в него… нет, этот мёртвый камень не представляет интереса… забыть, не обращать внимания…

Как приятен свет, исходящий от крошечных серебряных искр… каждый лучик имеет неповторимый вкус, каждый несет крошечку жизненной силы… впитать её, растворить в себе, слить с собственной энергией… как хорошо!

А вот этот поток живительных лучей куда сильнее… откуда? Это не холодный каменный шар, этот куда больше, и он лучится силой и энергией… он огромен… и он близко, только шаг…

Почему шаг? Что такое шаг? Откуда всплыло это понятие?

Поглотить как можно больше жизненной силы, ещё, ещё… Она не так вкусна, как острые, колющие лучи серебряных огоньков, но её много, её хватит надолго, на бесконечное число циклов… Впитать, присоединить… и можно будет создать нечто новое, похожее — и одновременно иное…

Что такое вкус?

Источник энергии уже совсем недалеко… потянуться…

Больно! Бо-о-ольно!

Кто-то отчаянно тряс её тело, голова болталась, зубы клацали, но сон упорно цеплялся за свои права, не желая уходить, не желая отпускать жертву.

— Альта!

Девушка открыла глаза. В полутьме, едва разгоняемой пляшущим пламенем свечи, склонившаяся над её постелью фигура казалась привидением. Альта ойкнула и рванулась назад, рефлекторно натягивая на голову одеяло.

И проснулась.

— Альта, что случилось?

Она попыталась вспомнить…

— Я снова кричала?

Таша присела на край кровати и тяжело вздохнула.

Это началось недавно, чуть меньше года назад — да, в самом начале осени девочка первый раз закричала во сне. По её словам, раньше такого не было. И объяснить, что именно её напугало, не смогла. Часто бывает, что самый страшный ночной кошмар мгновенно рассеивается, стоит только открыть глаза. Лежишь в холодном поту, чувствуя, как бешено колотится сердце, как дрожат пальцы и спазмами сводит живот — и совершенно не понимаешь, чем это вызвано. В памяти — только ужас, чистый, ни с чем не связанный.

Ладно, если это происходит раз-другой. В конце концов, маги, жившие до Разлома, так и не смогли постичь глубинные тайны человеческого сознания. Научились видеть ауры, толковать сны, временами оказывали помощь тем, чей разум покрылся тенью… но не всегда, далеко не всегда. Увы, многие из тех знаний утрачены, остались крохи. Сейчас и лучшие из Ордена знают о тайнах мысли меньше, чем хотелось бы. Но не нужно быть магистром, чтобы понимать простую истину — к каждому может прийти кошмар. К каждому.

Но, во имя Эмиала, не постоянно же!

— Ты вопила так, словно тебя жгли на костре. Хоть что-то помнишь?

Альта собиралась, как обычно, буркнуть «нет», но вдруг медленно, неуверенно кивнула.

— К-кажется, помню… я не уверена, но вроде бы… вроде бы вы правы, леди. Огонь. Много огня. Очень много. Столько не бывает.

— Костёр?

— Нет… да… не знаю. Что-то огромное и жгучее, и я вся в пламени, очень больно.

Леди покачала головой. Затем зажгла свечи на большом бронзовом канделябре — в комнате стало гораздо светлее.

— Сними рубашку.

Не задавая вопросов, Альта послушно разделась. Довольно долго Таша осматривала тело подопечной, стараясь не пропустить ни малейшего участка. Девушка мелко дрожала, кожа покрылась пупырышками — ночь была довольно свежей, открытое настежь окно впускало в комнату чистый воздух, но под утро становилось зябко, не спасали и пылающие в камине поленья.

— Что вы ищете, леди?

— Тени кошмаров, — усмехнулась Таша. — Я слышала, такое бывает… снится огонь — и на коже появляются следы, словно от настоящих ожогов. Но у тебя всё в порядке. Так что, можно сказать, твои сны — это просто сны. А теперь лезь под одеяло, закрывай глаза и постарайся вспомнить ещё что-нибудь.

Кошмары посещали девушку практически каждую неделю. Иногда, особенно в начале, сны были… нет, и они вгоняли Альту в ужас, но, по крайней мере, та не просыпалась с воплями. Наставнице о ночных ужасах она рассказала не сразу, думала — само собой пройдет. Не прошло, только хуже стало. Если поначалу она просто лежала под одеялом, мелко дрожа и таращась в потолок расширенными от испуга глазами, то теперь её вопли способны были перебудить половину замка. Не помогало ничего — ни успокаивающие настои, ни вино, ни сонное зелье.

— Нет… ничего, — прошептала Альта. — Только огонь. И боль.

— Что ты обожгла? Руки? Лицо?

Девушка надолго задумалась, а затем растерянно посмотрела на наставницу.

— Не знаю… кажется, у меня не было рук… и лица… и вообще ничего.