Вся кремлевская рать. Краткая история современной России - Михаил Зыгарь

По иронии судьбы именно Володин спустя шесть лет скинет своего патрона. Из своих тезисов он к тому моменту сохранит только последний: жесткую борьбу с оппонентами. С идеологическим наследием Суркова он поступит творчески: борьбу с внешним врагом (как эффективный и крайне популярный в народе способ консолидации сил) он возведет в абсолют, а с зачатками внутрипартийной дискуссии покончит навсегда. Более того, разовьет его идеи: все то, что Сурков тестировал на одних лишь «Наших», будет применено в национальном масштабе.

Глава 7

В которой помощник президента Игорь Шувалов придумывает, как сделать Россию империей

Игорь Шувалов производит впечатление «графа Шувалова». Среди путинских чиновников Шувалов довольно сильно отличается от всех — он как бы немного над и немного вне; оставаясь крайне лояльным шефу, он кажется человеком с особой миссией. Он, кажется, ощущает себя органичной частью власти: он мог бы занимать этот кабинет (не в Белом доме, так в другом месте) и 100 лет назад, и через 100 лет. Для Шувалова как будто бы нет никакой дилеммы, морально или нет то, что делает режим, может ли он еще отстаивать свои убеждения. Он не выбирал, быть или не быть путинским фельдмаршалом, — так решила судьба.

Вспоминая в разговоре Екатерину II или Александра II, он делает это так деловито и непринужденно, как будто говорит о коллегах или ближайших предшественниках, которые недавно покинули кормило власти, чтобы уступить ему место. Кстати, в разговоре он резко возражает, когда я называю его чиновником. «Я не чиновник. Я государственный деятель».

Среди журналистов существует шутка, что он вместе с Сечиным составляет пару «ангел — демон», сидящую на плечах Путина: мол, Игорь Иванович Шувалов дает хорошие советы, а Игорь Иванович Сечин — плохие. А еще есть такой анекдот. Будто бы Путин однажды попросил секретаря соединить его с Игорем Ивановичем. «С Шуваловым?» — переспросил секретарь. «Нет, с настоящим», — ответил Путин.

Как граф Шувалов, кстати, точно не настоящий — все потомки рода, который находился при власти, начиная с императрицы Елизаветы Петровны, эмигрировали после 1917 года. Он однофамилец.

Энергетическая сверхдержава

В августе 2005 года в гости к Владимиру Путину, в сочинскую резиденцию, приехал его новый друг — Сильвио Берлускони. Российский президент показывал итальянскому премьеру своих питомцев: лабрадора Кони и пони Вадика. Они долго говорили об итальянском бизнесе в России. И о том, что Россия попытается поддержать стремление Италии стать постоянным членом Совбеза ООН, но, поскольку объективно это маловероятно, по крайней мере заблокирует предоставление этого статуса Германии. Путину очень нравилось общаться с Берлускони — с тех пор, как он разочаровался в Буше, именно итальянский премьер стал для него самой приятной ролевой моделью. Политик-бизнесмен, использующий свой бизнес как инструмент для победы на выборах и использующий политику как инструмент обогащения. Берлускони был самым удобным и комфортным коллегой для Путина — он никогда не критиковал, ни к чему не придирался.

В конце разговора Путин рассказал другу Сильвио о том, какая тема станет основной на предстоящем через год саммите G8, который должен пройти в Петербурге. Россия, как принимающая сторона, имела право предложить свою повестку дня — и ключевой темой собиралась сделать энергетическую безопасность. Берлускони закивал, ему всегда удавалось найти общий язык с Россией в вопросах энергетики: вскоре после знакомства с Путиным он договорился о том, что «Газпром» будет поставлять газ итальянской ENI по льготной цене в обмен на дружбу и политическую поддержку.

Сделать «энергетическую безопасность» главной темой саммита придумал Игорь Шувалов, новый главный экономический помощник Путина. Корпоративный юрист с огромным опытом, он успел поработать поочередно практически у всех российских олигархов, стал миллионером и был, наверное, самым богатым сотрудником администрации президента. В январе 2005 года Путин назначил его своим «шерпой» в G8 и поручил ему подготовку первого для России «домашнего» саммита. Одновременно Шувалов принялся за разработку новой российской внешнеполитической идеологии. Если внутри страны Владислав Сурков в этот момент выстраивал «суверенную демократию» и готовился к обороне от «цветных революционеров», то во внешней политике Шувалов предложил Путину занять более наступательную позицию.

Новая стратегия получила название «энергетическая сверхдержава». На предстоящем саммите Россия должна была предложить европейским странам пакт: она берет на себя заботу об их энергетической безопасности, о поставках энергоносителей в каждый европейский дом — а они платят за это дружбой, пониманием и лояльностью по примеру Сильвио Берлускони. Концепция очень нравилась Путину — она позволяла продемонстрировать новый, более прагматичный подход к отношениям с Европой. Ему больше не хотелось говорить с европейскими лидерами про права человека, про Чечню или свободу слова, ему надоело слушать критику — единственный способ покончить с этим виделся в переводе разговора в плоскость бизнеса.

Путин назначил Шувалова главным экономическим переговорщиком: он стал представлять Россию в G8, ВТО, стал ездить в Давос и вести переговоры с Евросоюзом. Целью его стратегии было трансформировать российские нефть и газ в политическое влияние и, по сути, сделать Путина нефтегазовым императором Европы.

Пакт Путина — Шрёдера

Через неделю после встречи с Берлускони в Сочи российскому президенту нужно было срочно лететь в Берлин. У его другого товарища, канцлера Германии Герхарда Шрёдера были серьезные проблемы на парламентских выборах. Его партия серьезно уступала по рейтингам оппонентам — ХДС/ХСС. За три года до этого Путин уже однажды выручил Шрёдера — тот должен был неминуемо проиграть выборы, но чудом уцелел, вступив в антивоенный альянс с президентами России и Франции. Они втроем выступили против войны в Ираке, и такой пацифистский жест обеспечил Шрёдеру победу на выборах. В этот раз Путин привез другой подарок: «Газпром» и немецкие концерны E.ON и BASF договорились о строительстве газопровода по дну Балтийского моря. 8 сентября — за десять дней до выборов в Германии — в присутствии Путина и Шрёдера главы компаний подписали соглашение. Выгодный для германского бизнеса контракт был очень хорошим предвыборным ходом, но Шрёдеру он уже не помог. С небольшой разницей тот проиграл лидеру оппозиции Ангеле Меркель.

В Европе реакция на российско-германское соглашение была неоднозначная. С одной стороны, лидеры Польши, Балтии, Украины и Белоруссии негодовали. Польский президент Александр Квасьневский назвал контракт «пактом Путина — Шрёдера», намекая на пакт Молотова — Риббентропа. Белорусский президент Александр Лукашенко говорил, что это «самый дурацкий проект России». Премьеры трех балтийских стран говорили, что строительство трубы по дну обернется экологической катастрофой. Такая реакция неудивительна: новый газопровод должен был обойти все эти страны. Лукашенко и Квасьневский надеялись, что вместо этого Россия построит вторую нитку трубопровода Ямал — Европа, который проходил как раз через Белоруссию и Польшу. Но у Путина не было никакого желания делать им такой подарок. Он хорошо помнил, что именно Квасьневский и президент Литвы Валдас Адамкус были посредниками на переговорах в разгар «оранжевой революции» и именно они сделали все возможное для победы Виктора Ющенко.

Но Западная Европа смотрела на это соглашение совершенно иначе. После подписания контракта в Берлине Путин отправился в Лондон на саммит «Россия — ЕС», европейская пресса ему рукоплескала. Когда Путин говорил об энергетической безопасности и готовности обеспечить Европу топливом, его благоговейно слушали и радостно соглашались. С особенным злорадством Путин смотрел на своего бывшего друга Тони Блэра — ведь именно с ним четыре года назад Путин начал обсуждать проект этой трубы, тогда он планировался как российско-британский. Но теперь Путин решил не иметь дела с англичанами, предпочтя немцев.

Особенный ажиотаж объяснялся тем, что к 2010 году в Европе ожидался дефицит газа — запасы в Северном море иссякали, добыча в Великобритании и Норвегии падала. Проект немедленно одобрила Еврокомиссия, заинтересованность в участии в нем выразили Бельгия, Великобритания и Нидерланды. Европейские правительства заявили о готовности допустить «Газпром» в дистрибуцию и распределение газа в своих странах. Голландская компания Gasunie предложила построить продолжение газопровода из Германии в Нидерланды и далее в Великобританию. «Газпром» договорился о строительстве крупного газового хранилища в Бельгии. Проектировалось даже строительство отводов от трубы в Швецию и Финляндию. Это означало, что в течение пяти лет в распоряжении «Газпрома» должна была оказаться крупнейшая газотранспортная система в Западной и Северной Европе.