Эльфийский посох - Наталья Метелева

— Жить будешь, но скверно. В тебя вошел Алкинор, да так, что я не смог его извлечь. И это очень плохо.

Лорд хотел пренебрежительно пожать плечами, но не смог из-за раны и лишь поморщился:

— Нашел, о чем переживать. До ритуала похожу и так, благо недолго осталось. А руки? Я их совсем не чувствую.

— С руками куда лучше: левая почти уцелела.

— Ничего, жезл удержу и левой, — прошептал Даагон. — Когда ты поставишь меня на ноги?

— Если не вытаскивать меч…

— Не трать время.

— То дня три.

— Долго.

Хоэрин в сомнении скривил тонкие губы, размышляя:

— Ну, если не щадить ни тебя, ни себя…

— Уж постарайся.

— Тогда завтра. Теперь моя очередь спрашивать. Как ты такое допустил, Даагон? Почему не воспользовался свитком?

— Не знаю.

Старый маг долгим взглядом изучал непривычного для себя главу рода Эрсетеа, а потом сокрушенно покачал головой:

— Раньше ты мне не лгал, лорд. Носитель огня Галлеана не должен…

Даагон поморщился:

— Вот это я как раз знаю, Хоэрин. Расскажи лучше, кто меня снял с того… костра.

— Энрах, как я слышал от него самого.

— Вот как… — Лорд закрыл веки и долго лежал недвижно, словно уснул. Но, едва хранитель шелохнулся, спросил: — И от кого он меня спас?

— Судя по рассказам лучниц, от нежити, похожей на темного эльфа, но с повадками призрака. Стрелы то ли прошли насквозь, то ли не попали в него, и в лесу его следы сразу исчезли, будто растворились.

— Но если они растворились, значит, все-таки были. А призрак вообще не оставляет следов. Как он выглядел, этот темный эльф?

Хоэрин позвал Даниру, и лучница, стараясь не смотреть на лорда — она-то, в отличие от Иссианы, не собиралась спускать Даагону смерти своего мужа, — описала увиденное ею порождение Мортис.

По ее словам, страшилище было не больше обычного эльфа, но лицо у него было черное и словно бы трухлявое, как сгнивший пень, да еще и все в трещинах, как будто от него отрывалась плоть, а глаза вроде как светились желтым огнем. В общем, что там описывать, сами знаете — урод, как и все порождения Мортис.

Едва она ушла, хранитель сказал:

— Вот он и появился, тот друид Древа Смерти, которого мы ждали. Но, видишь ли, мой юный друг, темный эльф не мог изуродовать тебя мечом с Выжженных Земель — он к нему просто не подступился бы. Я изучил в пути все следы. Когда Алкинор оживал, его не мог коснуться никто, кроме нас с тобой, твоего сына и, может быть, проклявших клинок демонов. Ты напрасно пытаешься скрыть от меня, что изувечен собственным сыном. Вот потому-то ты и не использовал свиток, а нежить просто воспользовалась моментом. Так ведь?

Губы лорда сжались в жесткую линию:

— Я не мог убить его.

— А ты не подумал, что случится с эльфами, если такой сын лорда Даагона получит древо Эрсетеа полностью?

— Не полностью. У меня будет много наследников. Надеюсь.

— И ты не захотел подумать, как отразится на них такое соприкосновение? Какая чудовищная сила войдет в их кровь, искажая саму суть эльфов, подобно проклятому мечу. Ты решил, что все можно исправить за счет их душ, особенно таких чистых, как душа Эосты. И это спасет не только жизнь твоего сына, но и его извращенный Древом дух. Так?

Лорд прикрыл веки, но старый маг продолжал пытку:

— Так вот, они не смогут удержать древо рода Эрсетеа от такой чумы и падут первыми. Твой сын — главный корень Древа Смерти, не забывай. Его сущность — смерть. Когда он убивает — не важно, кого, — Древо дает ему невероятные силы, ведь их связь сохранена, хотя ритуал и не завершен. Он просто растянулся на тридцать лет. Твой сын — уже чудовище. После того, что он с тобой сделал, у меня не осталось в этом никаких сомнений.

Даагон стиснул зубы от боли. Не той, что жгла его позвоночник и руки, а от черного огня, сжигавшего сердце.

Старый маг взирал на него все так же сурово. Его совсем не впечатлили терзания эльфа, не исполнившего своего высшего долга.

— Ты отдаешь эльфов Древу Смерти, Даагон. Своими собственными руками. Потому что не смог убить сына даже тогда, когда он убивал тебя.

— Он сопротивляется Древу тридцать лет, — прошептал лорд. — С того мига, как его, новорожденного младенца, кто-то спас от друидов. Мальчик бы не смог сопротивляться, если бы кто-то извне не помогал ему. Значит, этот кто-то тоже верит в него, верит, что мой сын справится со злом внутри себя.

Хранитель покачал головой:

— В него ли? А может, он верит в эльфов? В то, что мы отыщем спасение? Да, этот неведомый спаситель совершил чудо и дал нам отсрочку, хвала Галлеану, но вряд ли он не понимал, что первоприношение Древу рано или поздно свершится. Спасение нашлось, и даже было у тебя в руках — свиток. Но ты не смог им воспользоваться.

— Причина не только в том, что он мне сын, Хоэрин. Его вообще нельзя убивать, иначе Древо сразу его получит. Да и как убить того, кто жив только наполовину?

— Этим заклинанием — можно, — возразил Хоэрин. — Затем я тебе его и дал. Заклинание петли времени рассеет твоего сына полностью, словно он не был рожден. Древо Смерти не получит ни его плоти, ни его духа. И я очень надеюсь, что само Древо также не оправится от такого удара — ведь у него не станет начала.

— Но не рассыплется ли оно на сотни других? Ведь были и завершенные жертвы, пусть и малые. Что мы вообще знаем об этом Древе?

Хоэрин задумался:

— Верно, мы не знаем о нем ничего. Но даже если ты прав и оно рассыплется, то это будет уже не Древо Смерти, а нечто значительно более мелкое, подобное хищным хуорнам. А с разумными деревьями мы уже имели дело. Риск, конечно, велик, но бездействие рискованнее, и не будет большей беды, чем та, что грядет. Ты обязан уничтожить своего сына, лорд Даагон. Только ты, его отец, сможешь сделать это.

Лорд чуть приподнялся на локте:

— Я думал, ты мне друг, Хоэрин.

— Тебе, носитель огня Галлеана. Только тебе я друг. Но не порожденному тобой и слугами Мортис чудовищу.

Глава 7. Битва в лесу Вереска

Едва ведомый Энрахом отряд миновал широкий перелесок, отделявший вотчину клана Иссианы от соседнего леса, его встретили дозорные рода Вереска. Узнав стража троп, их незамедлительно пропустили, но, углубившись в чащу всего на час пути, новый командир поднял руку, приказывая остановиться.

— Ждем здесь до заката, чтобы клан Иссианы думал, будто мы ушли, а потом возвращаемся за лордом. Позор для воинов — оставить своего командира в плену, да еще когда его жизни угрожает опасность.

— У нас другая задача, — возразила Тинира. — Мы идем за Посохом Духа, сколько бы нас ни осталось.