Хроники пилота: Звездолет для бунтаря - Евгений Артёмович Алексеев

— А ты видишь этот бластер? Я прострелю тебе коленную чашечку, если будешь продолжать клянчить. Быстро занесли ящик и отчаливаем. Раз вы не смогли сработать чисто, мне придется придумывать, как уйти от «жёлтых фонарей».

Тощий обиженно задышал, но подхватив ящик, вместе с толстяком они прошли по трапу и унесли в дальний угол спейсфайтера.

— Закрепите его там получше, — прикрикнул я. — В прошлый раз чуть не угробились, когда все отвалилось. Идиоты! Ну кто так крепит⁈

Я в прыжке оказался рядом с парнями и сам тщательно прикрепил ремнями ящик к направляющим. Проверил остальные. Метнулся к кабине. Впрыгнул через спинку в кресло.

Нейроинтерфейс привлек внимание писком. Перед внутренним взором закрутилась здоровенная колымага с встроенными по периметру крыши фонарями.

— Зараза! Они уже здесь. Быстро в капсулы и сидеть там тихо, как мыши!

Спейсфайтер резво поднялся, сжигая движками высокую траву на поляне вокруг густого леса из странных переплетенных между собой тонких стволов.

Перегрузка чудовищная, едва не размазала меня по креслу. Защитная капсула здесь дерьмо. Приходится терпеливо сносить боль.

Штурвал взял на себя резко, космолёт стрелой ввинтился в зловеще-красные облака над планетой. Выскочил выше них. Понёсся, как глиссер по бурлящим оранжево-красным океанским волнам.

— Они нас сейчас догонят! — запричитал Инсафф.

— Убирайся к чертовой бабушке! — заорал я. — Ты мне мешаешь! — оттолкнул парня.

Он обиженно всхлипнул, но остался стоять рядом.

Отдал штурвал от себя. Летун мой нырнул в облака и вот мы уже мчимся над кронами переплетенных между собой деревьев.

Мрачная громада скалы быстро вырастала, заслонив весь горизонт.

— А-а-а! — истошно заорал толстяк. — Мы разобьемся!

— Пошёл вон, — прошипел я.

«Желтые фонари» догоняли, вой сирены оглушал, заставлял дрожать пальцы, слабеть ноги. Но я лишь крепче вцепился в штурвал. Врешь — не возьмешь.

Отливающая иссиня-черным блеском стена мелькнула перед глазами, когда я резко взял штурвал на себя. Спейсфайтер вздрогнул от непосильного задания, но послушно рванул свечой вверх.

Трах-тарарах! Чудовищный взрыв едва не вырвал штурвал из рук. Поднявшись до облаков, я перевел спейфайтер в горизонтальный полёт, проверил радаром окрестности.

«Жёлтые фонари» врезались в гору, как я и ожидал.

— Ты — молодец! — просипел Инсафф. — Как ты это сделал?

— «Фонари» включили у себя магнитный захват. А эта гора вся из магнетита, расплющились, как миленькие.

Всё-таки смекалка выручала меня всегда.

Тощий парень вдруг возник передо мной, как призрак. Заслонил фигурой весь обзор. Я попытался оттолкнуть его, но он вцепился мне в плечи. Наклонился и я даже ощутил зловонье, исходившее из его рта.

— Да отойди ты от меня, ублюдок!

Худое лицо с костистым подбородком начало меняться, разошлось вширь, побелело. Покрылось зеленоватым блестящим панцирем, вместо узких длинных глаз вылупились большие круглые фасеточные глаза. А из головы с мохнатыми усиками вылезли тонкие щупальца. Опутали мне голову, сжали, и казалось, стали пробиваться в мой мозг, обшаривать там что-то.

И тут совершенно ясно я осознал, это сон, реалистичный, детальный. И надо выплыть из него, вытрясти из головы. Слой за слоем я начал снимать всё фантомные картины моего мозга. Пытаясь высвободиться из объятий кошмара.

И всё стало тонуть в серой дымке, и в разрывах я уже видел что-то реальное и тянулся туда.

Бах. Прямо передо мной я увидел физиономию Ковалёва, который держал меня за плечи, тряс.

— Уф, пришел в себя? Мы тебя, мать твою, еле поймали. Видим с Дарлин, что ты плывешь куда-то, вниз головой. Растопырился, как лягушка дохлая. Хорошо уплыл недалеко, успел добраться.

Ковалёв как-то очень странно заботился обо мне, и в глазах, что я видел сквозь стекло шлема, у него бился страх.

— Как ты себя чувствуешь? — услышал я хрипловатый голос Дарлин.

Дымка в глазах рассеялась, а туман в голове еще нет. Я вспомнил хруст костей, дикую боль, пошевелил осторожно руками, пальцами, чуть согнулся. Боль ушла, оставив лишь легкую расслабленность, как бывает, когда медпомощь скафандра вводит обезболивающее в огромных дозах.

— Не знаю, что произошло. Ощутил какой-то страшный удар и сознание потерял.

— Ну да, удар, в тебя врезался обломок обшивки челнока, — объяснил Ковалёв. — Мы видели, как он отплыл от тебя. Здоровенный такой обломок. Как ты только выжить смог. Говорил я тебе, что здесь этого мусора пруд-пруди и надо осторожным быть. Понимаешь? Осторожным. А не так, как ты. Как ты, в порядке? Хорошо. Поплыли к нашей цели. Вон она уже рядом.

Ковалёв возглавил нашу процессию, показал путь до перехода в центральный командный пункт. Около воздушного шлюза, полковник долго колдовал над экраном, сосредоточенно о чем-то думал. И я уж решил, что он забыл коды доступа и придется взламывать вход.

Но тут монолитная стена чуть сдвинулась и пошла вверх, обнажив створки ворот. И они разошлись влево-вправо, впустив нас внутрь.

Этот воздушный шлюз оказался гораздо просторнее, комфортнее, чем тот, из которого мы начали свое путешествие. Здесь расположилось аж шесть ложементов для астронавтов. И я с удовольствием улегся в ближайший. Биосканер определил моё состояние, как удовлетворительное, требующее восстановление. Но всё же я легко отделался.

Дарлин тоже прилегла рядом, улыбнулась мне сквозь стекло, и прикрыла глаза. Ковалёв же начал что-то сосредоточенно изучать на экране, что висел напротив нас. Потом присоединился к нам.

— Придется подождать, — объявил он нам. — Смотрите не засните.

А я, прикрыв глаза, вновь вернулся к своему сну. Мучила мысль, почему, как только я теряю сознание, то погружаюсь в какую-то невероятно правдоподобную симуляцию, со всеми деталями, звуками, запахами, ощущениями. Во сне человек обычно видит нечто фантастичное, отдельные кадры прошлой жизни, порой не связанные друг с другом.

Будто кто-то пытается обыскать мой мозг, вытаскивая то одно, то другое моё воспоминание, воспроизводит его через фантомный голографический проектор. Психологический обыск. Я поежился, захолодели пальцы рук. Мне казалось, что я голый и уязвимый, как это было в тюрьме Пайнидлс на планете Окоченевшая гора, когда нексоиды захватили меня в плен и я год провел в этом мерзком месте, где надо мной издевались, заставляли есть живых червей, выставляли голым на площади, потешались, как могли, заставляя перетаскивать с места на место корзины с камнями. Ну, я им показал потом, когда сумел освободиться, что такое Эдгар Рей, пилот экстракласса.

После моего пролета на угнанном фрэнзифорсе (летательном аппарате, смахивающем на летающего крокодила с крыльями,