Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

class="p1">– А она не только красива, но ещё и отважна! – выдохнул царевич. – Прости, что перебил тебя, уважаемый тархан!

– Разъярился Джаррах, хотел уже ударить женщину за слова её дерзкие и оскорбительные, но всё же сумел сдержаться, не потерял лица перед воинами своими, наблюдавшими за их встречей, – продолжил угрюмо старик. – Поклялся он, что камня на камне от крепости не оставит, народ весь порежет, а Езгур на потребу воинам отдаст, сам же смотреть будет, что они с ней сделают.

Снова замолчал Вакил, прикрыв белёсыми ресницами глаза и медленно раскачиваясь из стороны в сторону.

– Вижу, что устал ты, тархан, – негромко произнёс Ахтуб. – Если хочешь, я приду завтра, и мы продолжим нашу беседу.

– Нет-нет. – Старик открыл глаза и улыбнулся. – Сам же хочешь узнать, чем всё в крепости закончилось, а самое главное – зачем я тебя к себе позвал?

Царевич молча кивнул в ответ.

– Езгур не стала спорить с Джаррахом. Она сказала ему: «Делай, что задумал, а уж боги рассудят нас!», поворотила коня и поскакала к воротам крепости. – Вакил провёл ладонью по лицу, как бы снимая с него усталость. – Осада длилась более десяти дней. Арабов было слишком много. Они, словно мелкие муравьи, ползли по камням вверх, делали подкопы, били тараном ворота, долбили стены. А горожане метали в них стрелы и копья, бросали огромные камни, лили на головы кипяток и смолу. Джаррах, не считаясь с потерями, гнал и гнал своих воинов вперёд. Но даже после того, как рухнула часть стены, им долго не удавалось ворваться в город. Сразу же за руинами их поджидала ещё одна стена из щитов и копий. И только сорванные с петель и разбитые створки ворот заставили защитников крепости отступать под натиском арабов всё дальше и дальше к центру города. Но они по-прежнему не сдавались и не складывали оружие. Поэтому погибли все.

– А Езгур? – в очередной раз не выдержал Ахтуб. – Что стало с ней?

Джаррах нашёл её в проезжей башне в окружении большой толпы своих людей. Хозяйка крепости стояла на самом краю верхней площадки, приставив к груди остриё ножа, готовая в любой миг пронзить себя лезвием. Каждый из арабских воинов знал, что если он прикоснётся к ней, то его ждёт смерть от руки повелителя, а потому все молча любовались красотой и отвагой этой не покорившейся никому женщины.

Даже Джаррах опешил, увидев испачканное грязью прекрасное лицо, залитые своей и чужой кровью доспехи, смертельную муку в прекрасных глазах и слабеющую руку с зажатым в ладони ножом. Не знаю, о чём подумал тогда предводитель арабов. Может, о том, сумеет ли она умертвить себя или всё-таки ждёт от него помощи. И он сказал всего одну фразу:

«Убейте её!»

Десяток мечей и копий пронзили тело женщины. Думаю, она умерла мгновенно. Мне кажется, убийцы сами хотели, чтобы такая красота не досталась никому, а только навсегда осталась в их памяти.

Старик на мгновение замолчал, но тут же продолжил:

– Как видишь, Джаррах почти сумел сдержать своё слово.

– Неужели это всё? – царевич будто со стороны услыхал свой грустный голос.

– Айдемир с большой дружиной опоздал всего на два дня и не успел спасти свою любимую жену, но застал в окрестностях арабов, грабивших мелкие поселения, – устало заканчивал свою легенду Вакил. – Месть его была ужасна. Чужой крови хазары пролили много. Оставшиеся в живых арабы вместе с Джаррахом бежали к себе домой через ущелье. Рядом с разрушенной крепостью Айдемир нашёл могилу Езгур. Он узнал от пленных, что его жену, как прославленного воина, похоронили с почестями по мусульманским обычаям. И даже установили надгробный камень, на котором на арабском, иврите и рунами была выбита надпись: «Здесь покоится воительница Езгур – прекраснейшая и отважнейшая женщина, пред которой преклонил колено великий завоеватель Джаррах ибн Абдуллах ал-Хакими».

– Да-а-а, – задумчиво протянул тудун. – Грустной получилась твоя история. И рассказал ты её так, как будто всё видел своими глазами. Я был поблизости от той крепости у своих друзей, но в Езгур не заезжал. При случае обязательно осмотрю город и схожу на могилу этой удивительной женщины. Ну а теперь говори, зачем всё-таки позвал меня к себе!

– Ты мне нравишься, тудун, а потому хочу предупредить, что несколько влиятельных тарханов хотят втянуть тебя в большую игру против твоего друга – каган-бека Манассии.

– А ты можешь назвать мне этих людей? – нахмурил брови Ахтуб. – Ведь нужно знать, кого стоит опасаться, да и чтобы это не было для меня полной неожиданностью.

– Самым опасным, хитрым и злопамятным я считаю тархана Ханукку – родного дядю нашего бека и твоего родича тоже. Будь с ним осторожен, не говори при нём ничего лишнего и не давай никаких обещаний. Он всегда действует вместе с тарханом Шарифом. Тот не только хитрый, но и очень подлый человек. Держись от него подальше, не позволяй войти в твой ближний круг. Этот человек может сделать так, что ты станешь ему чем-то обязанным, а тогда от него никогда не удастся избавиться.

– Я понял тебя, – угрюмо кивнул головой тудун. – Но что они хотят от меня?

– Точно сказать не могу. Мне они вроде бы и доверяют, но к своим делам пока особо не подпускают. Вижу лишь, что накапливают в разных местах много денег, закупают оружие, а возле Ханукки стали часто появляться иноземные купцы-богатеи. Похоже, зреет большой заговор. Ты ведь скоро будешь встречаться с каган-беком Манассией, поэтому поговори с ним обо всём сам. Узнаешь много нового.

Тархан на мгновение замер, но чуткое ухо царевича сразу уловило эту заминку.

– Ты что-то хочешь сказать мне ещё, но почему-то не решаешься? – негромко спросил Ахтуб. – Не оставляй между нами недоговорённостей!

– Мне неудобно об этом говорить, – медленно и нерешительно начал старик. – Но, как видно, придётся. У меня есть внук. Зовут его Габит. Хороший юноша. Он влюблён в дочку тархана Шарифа – юную Нулефер.

– Так пожени их, и забот станет меньше, – фыркнул тудун. – Или ждёшь от меня помощи?

– Правильно мыслишь, тудун, но одному мне это дело не осилить!

– Как это? Поясни!

– До меня дошли слухи, что тархан Шариф хочет выдать свою дочь за тебя!

– Любопытно, – откровенно засмеялся царевич. – Вот только у меня совсем другая девушка на примете имеется.

– И ты не захочешь жениться на Нулефер?

– Успокойся сам и успокой своего внука. Я на его пути стоять не буду. Но только и тебе придётся оказать мне небольшую помощь, тархан!

– Слушаю тебя!

По всему было видно, что с плеч старика упала тяжесть, давно не