Итоги № 38 (2013) - Итоги Итоги

Гонорарный фон

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Что в итоге

На недавно закончившемся в Фонде кино питчинге коммерческих проектов имя Данилы Козловского как предполагаемого исполнителя главной роли упоминалось через раз. Если бы звездный мальчик из «Легенды № 17» каким-то непостижимым образом успел сняться во всех планируемых фильмах, то случился бы эффект из картины «Быть Джоном Малковичем», где есть вселенная, населенная только одним человеком и говорящая только словом «малкович». Честно говоря, мне искренне жаль, что очередного талантливого актера на наших глазах превращают в призового скакуна, на которого делается коммерческая ставка, столь непредсказуемая в нашем кино. Уже доказано, что репутация при этом может серьезно пострадать, как это случилось с другим очень хорошим и некогда всеми любимым артистом. А теперь о нем пишут исключительно такие комментарии: «Спасибо, что не Безруков». Обидно? Не только самому Сергею, но и мне, потому что я искренне считаю его талантливым, и одному режиссеру, с которым я недавно переписывалась по этому поводу. Как он умолял меня защищать от сетевых насмешников артистов, ведь они такие трепетные, им так трудно найти для себя достойный материал!

Ну а что прикажете делать с фактами? Ищет достойный материал, а снимается в «Елках 2», «Уланской балладе» и фильме «Джентльмены, удачи!» — не силой же в такие проекты затаскивают.

Конечно, все дело в деньгах. И деньгах немаленьких. Все знают, как наше кино уныло топчется на государственной паперти в ожидании подачек, потому что инвесторы не очень-то интересуются этим видом размещения капиталов. Но никто не знает, как дорого стоят наши артисты. Про «золотую десятку», в которой к давним тяжеловесам Константину Хабенскому, Владимиру Машкову, Михаилу Ефремову, Алексею Серебрякову, Евгению Миронову, Олегу Меньшикову, Сергею Маковецкому, Дмитрию Певцову, Сергею Безрукову присоединился теперь и Данила Козловский, говорят, что минимальная ставка за съемочный день пять тысяч долларов, то есть от 150 тысяч рублей и выше за день. Чисто арифметически могу себе представить, что появление этих достойных артистов в авторском, артхаусном кино с бюджетом около тридцати миллионов рублей заведомо исключается — это разорение, гонорар звезды съест треть бюджета. Можно примерно посчитать: в полнометражном фильме у исполнителя главной роли может быть от 25 до 80 съемочных дней, что выливается в выплату нескольких миллионов рублей.

Естественно, что на передовиков равняется весь актерский цех. Публика, которая давно и прочно разлюбила отечественное кино, может даже этих имен не знать, поэтому говорить о том, что от них зависит успех картины, смешно. Однако война войной, а обед по расписанию. Актерские агенты бьются до последней копейки, и дело это не копеечное: 50—70—100 тысяч рублей за день, эквивалент совсем нестыдной месячной зарплаты в Москве. Мне рассказали, как на одном из готовящихся сейчас к съемкам проектов молодая актриса N — хорошая актриса, слов нет, но известная в узких кругах — закатила скандал из-за того, что продюсеры в целях оптимизации бюджета уменьшили число ее смен на десять. Еще бы — она потеряла на этом миллион рублей!

Конечно, если бы эти затраты компенсировались сборами в кинотеатрах, даже вопросов не возникало бы: платить, чтобы получить потом прибыль, — это здоровая рыночная ситуация. Однако в случае с российской киноиндустрией о здоровье говорить глупо: у нас стараются заработать не на прибылях, а на убытках. И при этом по привычке пытаются держать равнение на Голливуд с его колоссальными бюджетами и гонорарами. Но будем честными — ведь ни одно звездное российское имя на афише не гарантирует интереса публики, как это происходит в Голливуде! Этим летом был проведен онлайн-опрос и составлен актерский рейтинг. Так вот в нем на первых строчках оказались Алиса Фрейндлих, у которой в следующем году 80-летний юбилей, и покойный Александр Абдулов.

Кстати, в создаваемой сейчас этической хартии кинематографистов про гонорары ничего нет. Все больше о морали и нравах.

Ближе к небу / Парадокс

Ближе к небу

/  Парадокс

Зачем шесть тысяч лет назад хирурги делали трепанацию

Российские археологи обнаружили на Северном Кавказе древние погребения, в которых были захоронены люди, подвергнутые трепанации черепа. По предположению ученых, эти сложнейшие операции делались — и успешно — более 6 тысяч лет назад, в эпоху энеолита и бронзы, когда не только не существовало стальных скальпелей, но, как считается, и понятие о медицине было совершенно иным, нежели сегодня. Кто и для чего осуществлял такие сложные хирургические вмешательства?

С дырой в голове

Черепа четырех человек с характерными отверстиями нашли археологи экспедиции ГУП «Наследие» Ставропольского края в четырех могильниках в рамках совместного российско-германского проекта по изучению народов Кавказа эпохи бронзы. Увы, но подлинные названия этих народов неизвестны. Они не имели письменности, а соседи практически не сохранили о них память. Известно лишь, что основой их хозяйства были земледелие и скотоводство, а также охота и собирательство. Благосостояние населения, а часто и его выживание зависели от капризов климата. И вот на черепных коробках типичных представителей этой культуры находят следы сложнейшей операции. Факт сам по себе удивительный.

Находку изучала сотрудник НИИ и Музея антропологии МГУ Наталия Березина. «Дополнительные отверстия в черепе могут появиться по нескольким причинам, — рассказывает исследователь, — как результат инфекционного процесса, злокачественного новообразования, генетической аномалии, а также травмы». В данном случае ни одна из причин не подходила. «Инфекционный процесс и злокачественные новообразования имеют достаточно характерную форму и костную реакцию в месте образования отверстия, — продолжает антрополог. — Генетические аномалии, как правило, очень четко локализованы. После получения травмы на черепе остаются характерные обломки, растрескивания. В данном случае ничего подобного нет, а есть ровные, аккуратные отверстия». И во всех четырех случаях они располагались примерно на одном и том же участке черепа — на сагиттальном шве, соединяющем правую и левую теменные кости. Участок для операции выбирался, по мнению современных специалистов, не самый простой и безопасный. «В области сагиттального шва очень близко к костной ткани подходят мощные токи кровеносных сосудов, — говорит Наталия Березина. — Если задеть сосуд, кровотечение остановить практически невозможно». То есть малейшая ошибка хирурга, и пациенту грозила бы неминуемая смерть от кровоизлияния в мозг. Ученых поразило, что трое из четверых людей, подвергшихся сложной операции, выжили, а двое прожили потом еще долгое время и умерли точно не от трепанации и возможных осложнений. Так, во время операции или вскоре после нее умер только мужчина 40—49 лет. Еще одна женщина, возраст которой ученые оценили в 25—39 лет, операцию перенесла и прожила еще как минимум неделю. Двое мужчин после операции могли прожить годы, на что указывает степень заживления костей.

Изучив отверстия под микроскопом, антрополог Березина смогла подробно описать то, как их делали. На всех черепах видны следы бороздок, сделанные в самом начале операции, при скальпировании. Далее следы ножа наблюдались уже в самой кости черепа. Как предполагает антрополог, прорезы производились в направлении от лба к затылку, при этом четко видны следы входа и выхода ножа из кости. Черепа, как показывает исследование, резали по дуге с двух сторон до тех пор, пока не доходили до твердой оболочки мозга. Делалось это с помощью очень острого орудия — ножа из кремния или обсидиана, ведь в то время, к которому ученые отнесли останки, не было не то что стали, но даже и железа. На дворе стоял бронзовый век, V тысячелетие до нашей эры, но бронза как материал слишком мягкий не подходила для подобных операций.

Впечатляют размеры отверстий. Они у каждого индивида были различными, но в среднем составляли 30 на 40 миллиметров, что сопоставимо с размерами фото на паспорт. А на двух черепах обнаружены следы сразу двух отверстий, сделанных практически одновременно. Причем одно, как считается, основное, было приблизительно в два-три раза больше второго. Судя по сложности операций и их успешности, они были незаурядными. «Мы не должны недооценивать умения и знания хирургов того времени», — отмечает ведущий научный сотрудник Института археологии РАН доктор исторических наук Мария Медникова.