Эхо вторжения - Пётр Моршанцев

Подумав об этом, Владимир недовольно хмыкнул, утапливая педаль газа, стремясь увеличить скорость. Заметив его недовольство, Марина как бы, между прочим, спросила:

— Вы чем-то расстроены, товарищ лейтенант?

— Конечно, расстроен! Пилить до переправы еще о-го-го сколько, да потом до площади еще больше! И не называй ты меня на «вы»! Договорились же!

— Хорошо! Ты что забыл, что наш броневичок может плавать, и с неплохой скоростью, можем втрое, если не более, сократить путь! — Хмыкнула Марина.

— Маринка, боевая ты подруга, да ты просто гений! Найти бы только место, где можно съехать в воду, ибо, насколько я знаю берега реки в этом направлении весьма крутые! И с этим районом города я почти не знаком! — Владимир сначала воодушевился, потом степень его радости несколько понизилась.

— Через квартал слева будет переулок. Сворачивай в него и вперед! Он как раз выходит к реке. В том месте во время дождей вода потоком стекает в реку, образуя естественный сток, поэтому съезд в реку должен быть приемлемым! — Слегка усмехнувшись, промолвила Марина.

— Я еще раз утверждаю, ты гений! — Вновь воскликнул Владимир.

Из башенки донесся сдержанный смешок, Так его экипаж среагировал на эмоциональное заявление Владимира. Ребятам, Олегу и Александру, самим нравилась Марина, и они были довольны, что оказались с нею в одном экипаже. И на внимание Владимира к Марине они реагировали с легкой ревностью, но без насмешливости.

Верхний люк был открыт, что способствовало приличной вентиляции, ис-правно уносящий табачный дым из кабины. Это же обстоятельство позволило услышать взрывы и другие звуки разгоревшейся сзади битвы. Капитан-лейтенант Дымогарев вступил в бой с инопланетянами. Владимир мысленно пожелал ему удачи, никто из них вслух ничего по этому поводу не высказал, но про себя каждый подумал так же.

— Левый поворот! — Подсказала Марина, и Владимир послушно повернул руль. Броневик перескочил через невысокий бордюр, ибо к переулку вел неширокий извилистый проезд, петляющий между деревьями и Владимир, полагаясь на повышенную проходимость боевой машины, направился напрямую, срезая путь, так сказать, по пересеченной местности.

Когда броневик достиг самого переулка, Владимир уже не стал укорять себя за то, что ему это место знакомо не было. Казалось, что время здесь остановилось, причем не в 1941 году, а еще где-то в конце одна тысяча девятьсот восемнадцатого. Неприглядное грунтовое покрытие улочки, по левую сторону которой тянулся давно не ремонтированный и даже не окрашенный бетонный забор — признак цивилизации, а по правую ветхие покосившиеся одноэтажные домишки, которые, как подумал Владимир, были необитаемы и предназначены на снос, как бы разделяло эти два мира, принадлежащих разным столетиям. Но как раз в отношении необитаемости Владимир глубоко ошибался. И хотя оконные ставни домиков были плотно затворены, по неуловимым на первый взгляд признакам, ощущалось, что в домиках этих живут вполне активные люди. Еще одним признаком цивилизации являлись глубокие колеи, оставшиеся, по-видимому, не меньше чем от тяжело нагруженного трактора типа «Кировец», уродовавшего и так почти непроезжую «транспортную магистраль». По этой изрытой улочке, по которой, казалось, даже не каждый трактор проберется, Владимир вел свой бронированный вездеход вдвое большее количество времени, чем на которое он мог рассчитывать. Застрять он не опасался, а вот потерянное время…. Но и другого, более близкого пути к намеченной цели, тоже не было. И хотя в силу своего деятельного характера, эта задержка раздражала его все сильнее, Владимир при вождении ни разу не ошибся и, наконец, БРДМ выскочил на берег реки Сокол.

Спуск в воду был, конечно, не идеален, но для вездехода годился. Владимир, которому пришлось изрядно попотеть на предыдущем участке пути, почти облегченно вздохнул, когда БРДМ плюхнулся в воду и погрузился почти на две трети корпуса, так что, казалось, над водой оставалась, лишь одна башенка. А когда заработали водометы и их «амфибия», словно торпедный катер устремилась вдоль реки к центру города, он почувствовал себя почти счастливым.

Пользуясь водоплавающими способностями своего боевого транспортного средства, Владимир планировал достигнуть такого места на противоположном берегу, где можно было без особенных затруднений выбраться на сушу. Таким идеальным местом казался внутригородской песчаный пляж, расположенный почти в непосредственной близости от центральной площади, являвшейся целью всей миссии. Единственным осложнением на этом водном отрезке пути мог оказаться автомобильный мост, в районе которого как раз сейчас капитан-лейтенант Дымогарев вел бой с мобильной группой противника. В то же время ему хотелось, воспользовавшись этим обстоятельством, незаметно проскользнуть под мостом, как только можно незаметнее.

15

Жизнь любит иногда подшутить и посмеяться даже над смертью.

Борис резко рванул с места так, что завизжала резина на колесах, уже спустя пару секунд перешел на третью передачу, стремительно наращивая скорость. Его подгонял слышимый сзади, чуть приглушенный рокотом двигателя «УАЗика», раз-бойничий посвист «черепахи». Сергей, высунувшись в свой «боевой люк» в брезентовой крыше машины, попытался на ходу прицелиться в преследующую их «черепаху». Но при движении автомобиля ему это никак не удавалось, а для остановки времени не оставалось вовсе. Тогда Сергей, полагаясь больше на удачу, чем на правильный прицел, нажал на спусковую скобу. РПГ-18 коротко рявкнул и дымный, чуть светящийся в темноте след обозначил путь выстрела. На этот раз Сергей видел, что удар пришелся левее «черепахи», лишь чуть чиркнув по ее обтекателю, не причинив ей никакого вреда, и вонзился в асфальтовое покрытие дороги, сильной вспышкой возвестив о промахе. Выругавшись, Сергей отбросил в сторону использованный корпус гранатомета, потянул снизу второй РПГ.

— Держись! Поворот! — Крикнул Борис, закладывая крутой вираж направо, да так, что УАЗик чуть не начало переворачивать. Борису даже показалось, что на какой-то миг, у машины потеряв сцепление с дорогой, приподнялись оба правых колеса. В этот момент Борис пожалел, что они едут не на «Волге», имеющей более низкую посадку и практически идентичный двигатель, способной развивать боль-шую, чем у УАЗа скорость. Да, на «Волге» они бы гарантированно ушли от «черепа-хи», хотя… соперничать с парящим над поверхностью земли агрегатом пришельцев, даже она, наверное, не смогла бы.

Борис думал что, закрывшись от преследователя высоким углом заводского корпуса, под прикрытие которого он завернул, они выиграют хотя бы несколько секунд. Так оно и получилось, но выигрыш этот ничего им не дал. Преследующая боевых товарищей «черепаха» вдруг взвизгнула, неимоверно повысив тон звука, да так, что у обоих одновременно заложило уши. Взвизг превысил звуковой барьер воспринимаемый человеческим ухом, и перейдя в ультразвук на какое-то время оставил их без слуха. И уже в следующий миг сзади на месте заводского здания вспух гигантский белый шар, в одно мгновение, испарив его, хотя и не полностью. В здании появилось огромная, размерами в трехэтажный дом ниша, в точности повторяющая форму шара. Но не только в этом выразилась разрушительная сила нового оружия пришельцев. Краем своей сферы, скорее, отголоском высвободившейся энергии у «уазика» снесло верх. Даже не снесло, а испарило, как и здание. Если бы в этот момент Сергей, как и прежде, стоял коленями на заднем сиденье, от него бы теперь ничего не осталось, за исключением, возможно, части нижних конечностей. На его счастье во время совершения Борисом поворота он нырнул на пол, и теперь отделался можно сказать, не совсем легким испугом.

Да, прихватило их крепко, Борис сам не мог понять, какой инстинкт в момент вспышки, заставила его бросить руль и завалиться вправо на свободное сиденье. Теперь понятно было, что от следующего «выброса» «черепахи» их уже ничего не спасет.

— Покинуть машину! — Выкрикнул Борис, пытаясь притормозить как можно плавно. Слава богу, слух у них уже восстановился. Они почти на ходу вывалились из УАЗа, по инерции продолжавшего двигаться вперед со скоростью где-то километров десять в час, тела привычно сгруппировались, оберегаясь от травм и переломов. Как утопающий хватается за соломинку, так и они в падении прихватили с собой по гранатомету и уже лежа на асфальте дороги, с дистанции меньше, чем в пятьдесят метров, один за другим разрядили их в «черепаху», почти в упор. Только это ее и остановило. Громкий хлопок, последовавший за взрывами зарядов, возвестил о кончине очередной инопланетной машины. Боевым товарищам тоже досталось крепко — уж слишком близко они находились во время выстрелов. Непроизведи, они свои выстрелы из положения «лежа», от них бы сейчас гарантированно ничего не осталось бы, за исключением обгорелого мясного фарша. А так им несказанно повезло, и они были лишь нещадно посечены мелкими осколками. Тела их обильно кровоточили из многочисленных мелких ран, но они были еще живы. Но теперь и Борис, и Сергей остались безоружными. Улица, вернее проезд между голыми бетонными заборами промышленных предприятий, как назло не имел хотя бы одного здания все равно жилого или административного, в котором они могли хотя бы временно укрыться. С другой стороны, судя по последней демонстрации своей мощи, «черепахе» не понадобится очень много времени, чтобы испарить такое здание, вместе с укрывшимися в нем боевыми товарищами.