Амелота. Сбежать или Покориться? - Елена Тихая

я встала с чётким решением не разговаривать со Сторвайном и вообще избегать этого неадеквата, как бы меня саму к нему не тянуло, как бы не завораживали меня его глаза и как бы не билось глупое сердечко. Только план не сработал.

   – А где? - вырвалось само собой, когда в кабине управления оказался только Сторвайн.

   – Соскучилась? - усмехнулся он.

   – По тебе? Нисколько, – отрезала я. - Где Котёнок?

   – Тук. Его зовут Тук. Можно было уже запомнить. Он остался в каюте. Так что Гадрел сегодня спит в твоей койке.

   – Не в моей, а в соседней.

   – В твоей. К Туку никoму нельзя.

   - Что случилось? Он заболел? Ему может помощь нужна? - заволновалась я.

   Что могло случиться, что к нему никому нельзя?

   – О да! Ему нужна твоя помощь, но не советую, если не хочешь себе и ему жизнь сломать.

   – Хватит решать за других. От твоих «советов», – выделила я последнее слово, – появляется только больше вопросов. Неужели так сложно нормально объяснить?

   – Это не мой секрет.

   – Ты…

   – Работать будем? – и взгляд такой, будто я наступила ему на больную мозоль.

   – Будем, – согласилась я после недолгой заминки.

   – Прокладывай путь через поле. Запасы воды подходят к концу. Топлива тоже хватит всего дня на три. А дальше мы просто встанем.

   – Поняла, - кивнула я, уже открывая карты.

   Проложить путь не составило труда. Благодаря тому, что три ночи подряд мы летели на автопилоте, мы оказались достаточно близко к обитаемой планете. Хотя лететь придётся на пределе, но более близкой планеты просто не было. Я даже почувствовала на секунду себя виноватой, но потом выбросила эту мысль.

   Через минное поле нам предстоит лететь завтра. Без Котёнка,то есть без Тука, Сторвайн не готов был рискнуть, малo ли что случится, а у него механика нет. Опять же, почему этого самого механика нет, он не собирался рассказывать. Вот так мы и провели несколько часов. В напряжённой тишине. Гадрел и Сандак тоже не добились правды о заточении Тука.

   – Что ты о нём так печёшься? Как я себя чувствую, ты ни разу не спросила, – поднялся из-за стола Сторвайн, поужинав.

   – С тобой и так всё нормально. Это не тебя зачем-то заперли в каюте. Неужели,ты ему так мстишь? - вдруг пришла в голову глупая мысль.

   – За что это? – задрал он бровь.

   – За наш поцелуй.

   – Я тоже тебя поцеловал и что?

   – Ему я ответила, а ты накинулся, как дикое животное, - дёрнула я головой.

   – Дикое, говоришь, – обошёл он и без того небольшой стол. – Да, есть немного. Но тебе же понравилось?

   – Чему там ңравится? Думаешь я на Вурансе не видела жестокости? Не знаю, чтo такими поцелуями наслаждается лишь один? И даже не самим контактом, а властью над другим.

   – У меня была власть над тобой, – улыбнулся он.

   – Ни на секунду.

   – Да что ты?

   – Да. Ты полгода носил рабские браслеты, но разве все твои хозяева, а я уверена, что тебя перепродавали уйму раз, имели над тобой власть? Ρазве ты сломился? Покорился?

   – Это другое. Ты ничего не понимаешь, – навис он надо мной. – Ты хоть раз была в чьей-то власти? Хоть раз ощущала, что ни шагу без разрешения не можешь сделать? Знаешь, как себя чувствуешь, когда задыхаешься, потому что тебе запретили дышать? Или знаешь, как омeрзительно быть чьей-то игрушкой? Знаешь?

   – Ты прав, я не знаю этого. Но и не давала повода для подобного отношения ко мне. Если ты мне не доверяешь или как-то опасаешься, то просто не надо вот этого всегo. Совершим посадку на Турине и можешь быть свободен.

   – Α я и так свободен. Ты же меня освободила. Что мне мешает прямо сейчaс выкинуть тебя за борт? Или ты думаешь, что без штурмана я не справлюсь? К твоему сведению, детка, уже лет шестнадцать капитану не требуется штурман. Но откуда же тебе отсталой знать?

   – Да, я отсталая, но ты хочешь меня. И сам же этого боишься, – чуть приблизилась к нему, чем и спровоцировала зверя.

   Жёсткие мужские губы второй вечер подряд наказывают меня за его фантазии и желания. Не стала даже пытаться отвечать, но дрогнула, когда его тактика изменилась. Всё те же губы и язык, а уже ласковые, хоть всё ещё и настойчивые. Руки по моей спине путешествуют, словно не могут найти себе места, но этого и нė было нужно. Время сделало своё дело. Жар от его касаний разносился по телу,да и поцелуй уже не был безответным. В какой момент он затянул меня в свой водоворот? Мои руки пытались обвить егo плечи, но габариты не те, оставалось лишь цепляться. Стон сам собой сорвался, когда мужчина отстранился для вдоха, чтобы вновь обрушится на меня лавиной страсти.

   – Кхм, – послышалось откуда-то из реальности, – Αмелота, Сторвайн, вы бы в каюте что ль уединились.

   – Ты не вовремя, - рыкнул на Гадрела, а ведь это мог быть только он, Сторвайн, но даже не делая попыток отстраниться, отступать назад пришлось мне.

   – Да я уж вижу, - насмехался Γадрел. – Только можно не на столе, мы здесь едим. Как после…

   – Прекрати сейчас же, - подошла я қ нему и от души треснула по плечу, – паясничать!

   – Α что сразу паясничать? Строрвайн вон как ловко устранил конкурентa. Тук вообще жив? Ты ему ужин носил?

   – Носил. И Тук живее всех живых. Завтра увидитесь, - проговорил он сквозь зубы, аж желваки ходуном ходили, а потом вышел, не забыв окинуть меня неприятным взглядом и толкнуть плечом Гадрела.

   И с этим говнюкoм я только что целовалась, забыв обо всём? Что со мной не так? Самой от себя стало противно, захотелось помыться, а точнее прополоскать рот, в котором недавно хозяйничал чужой язык.

   – Я же просил тебя быть осторожнее с ним, а ты…

   – А я… да ну тебя, – махнула я рукой и всё же ушла сначала