На страже тишины и спокойствия: из истории внутренних войск России (1811 – 1917 гг.) - Самуил Штутман

За восемь лет Комаровский проехал по просторам страны 32 тыс. верст. Это, конечно, немало. Проделать такие путешествия тогда было делом весьма изнурительным и опасным. Вспомним хотя бы «Дорожные жалобы» А.С. Пушкина, навеянные в пути, где, неровен час, «...чума подцепит, иль мороз окостенит», или «...в лоб шлагбаум влепит непроворный инвалид». Но следовать в кибитке, пусть по ухабам, рытвинам и колдобинам, все же терпимо. А вот идти пешком по этим дорогам, в зной и пургу, да еще в цепях и кандалах, проходя сотни и тысячи верст, было и вовсе невыносимо.

Этапная система

Система сопровождения арестантов, что составляло одну из основных обязанностей внутренней стражи, требовала коренной реорганизации. Если путь был один – в Сибирь, то сколько еще надо было пройти по дорогам европейской России, чтобы только до границ ее добраться! Сколько нужно было иметь острогов, ночлежных помещений, сопровождающих арестантов конвоиров! Одевать и кормить и тех и других... Власти всегда приходилось об этом думать и заботиться.

С созданием внутренней стражи вводится этапная система препровождения преступников. Организация и законодательное оформление ее происходит на протяжении нескольких лет, начиная с 1817 г.102 Большую роль в создании этапной системы сыграл М.М. Сперанский. Он провел ревизию состояния этого дела и приложил много труда к подготовке и изданию Устава о ссыльных и Устава об этапах в Сибирских губерниях (высочайше утвержден 22 июля 1822 г.). С учреждением в 1816 г. внутренней стражи Сибири на нее постепенно возлагалось этапирование арестантов в сибирских губерниях, освобождая от выполнения такой службы башкиров и мещеряков, которых ранее командировали из Оренбургской губернии.

Согласно Уставу об этапных командах последние размещались по трактам через одну станцию. Из Селенгинского гарнизонного пехотного полка и других гарнизонных полков и батальонов, расположенных в Сибири, формировались этапные команды, состоявшие из одного офицера, двух унтер-офицеров, одного барабанщика и 25 солдат. Каждой команде придавалось по четыре конных городовых казака. Этапные команды находились в подчинении гарнизонных полков или батальонов, стоявших в ближайшем губернском городе и выполнявших обязанности внутренней стражи. В этапные команды велено было набирать людей «невидных по фруктовой службе, но отнюдь не вовсе изувеченных, или почему-либо неспособных носить ружье»103. Заранее была предусмотрена возможность набора «военно-служителей» из разных частей, учитывая, что в Селенгинском полку «находится много таких, кои переведены в оный за разные проступки и во время службы были неоднократно наказаны», ибо комплектование «этапных команд из людей ненадежных не может быть допущено»104. Молодых солдат разрешалось брать в эти команды только после двухлетней службы, запрещалось назначать рядовых и унтер-офицеров «развратных и лишившихся доверия». Устав подробно регулировал порядок отправления партий арестантов, правила движения, сроки нахождения в пути и отдыха, предписывал какую необходимо вести документацию и проч. Летом не разрешалось вести партии более 60 арестантов, зимой 100 и более человек считалось нормой. Были продуманы меры недопущения побегов. В каждой партии каторжники отделялись от ссыльных. Практиковалось клеймение (впоследствии – бритье полголовы) и заковывание в кандалы и цепи, прикрепление по несколько человек к железному пруту. Еще по указу от 27 сентября 1754 г. повелено было осужденных на каторгу и в ссылку преступников заковывать в кандалы105. 28 января 1822 г. высочайше утверждено принятое Комитетом министров Положение насчет облегчения содержания под стражей арестантов, которое определило порядок и способ применения оков106.

Небезынтересно отметить, что при обсуждении этого вопроса в совете Военного министерства в 1823 г. было высказано следующее соображение: «Совет... почитает таковую меру необходимо нужной, но допуская оную, встречает затруднение в том, что по коренным законам содержание в оковах почитается телесным наказанием, а без суда никто не наказывается; чтобы согласить сии законы с упомянутым выше сего предположением, по мнению Совета, нужно бы постановить общим правилом, дабы заковывание арестантов таких, кои по суду не приговорены, во время препровождения только до мест назначения их, принимаемо было не в виде телесного наказания, а мерою предосторожности для удержания их от побегов; но чтобы такое заковывание не зависело от произвола воинских команд, то присутственные места или начальства, отсылающие арестантов, должны назначать к какому роду заковки они подлежать будут»107. Данное обсуждение состоялось по настоянию командира ОКВС Е.Ф. Комаровского.

Ему было необходимо не только получить юридическое обоснование правомерности использования и применения ручных и ножных кандалов, но и добиться снабжения воинских команд этими изделиями. А это уже зависело от гражданских губернаторов. Заказчиком оков стал департамент полиции, оплата шла из государственного казначейства, а изготовлением занялся Петербургский чугунолитейный завод. Кандалы в России просуществовали еще более 100 лет. Только 8 мая 1917 г. Временное правительство отменило все виды оков.

Устав об этапах содержал и ряд других важных для этапных команд положений. Вообще надо отметить, что этот документ разработан с исчерпывающей полнотой. Пересылка арестантов вне этапных маршрутов возлагалась на местные инвалидные команды и казаков. Движение партий было организовано по главному сибирскому тракту от границ Пермской и Тобольской губерний и далее на Тобольск, Тюмень, Томск, Красноярск, Иркутск. Порядок движения установлен был следующий: от одного этапа до другого этапная команда, сопровождая партию арестантов, двигалась два дня, ночуя на промежуточных станциях, затем устраивался растах (привал, отдых) в месте расположения впереди нахолящегося этапа, обменивалась там партиями и с принятыми арестантами возвращалась на свой этап, опять же в течение двух дней с ночлегом на промежуточной станции. Таким образом, этапная команда находилась в пути в общей сложности четыре дня (с двумя ночлегами) и три дня на своем этапе в неделю. Такая служба требовала очень большого напряжения. Партии должны были двигаться и отправляться строго по расписанию. Ни малейшего отступления от установленного порядка не допускалось. За непресеченный побег пересыльного каторжника виновные конвоиры предавались военному суду. Солдаты следовали «в походном фрунте, в полном вооружении и с боевыми снарядами», в ранцах у каждого должен был находиться двухдневный продовольственный рацион. А если еще учесть неудобство и тяжесть амуниции, снаряжения и не очень-то большую физическую силу и выносливость попадавших на службу во внутреннюю стражу солдат, то можно себе представить все тяготы этой службы.

Чтобы сделать ее привлекательной, ввели ряд льгот (выгод, как тогда говорили). Солдаты и офицеры получали жалование по полевому довольствию (как все проходившие службу в Сибирском корпусе), на эту службу преимущественно назначались семейные нижние чины, каждому этапу выделялись свободные земли для хозяйства, семейные солдаты обзаводились домами. Конечно, на солдатское жалование (3 рубля в год) избу не построишь, но можно было воспользоваться кредитом, помощью от родных, особенно, если они проживали неподалеку от места службы. Если в течение года не было допущено побегов, то офицеры и солдаты получали годовое жалование. Устав об этапах состоял из 199 параграфов и подробнейшего Распределения этапов в Сибири, где было расписано: из какого места и куда отправляется партия, число верст (от 16 до 25), в какой недельный день и кто препровождает (номера и принадлежность этапных команд).

Аналогичное положение сложилось и на этапных маршрутах в европейской России. Изменения в них можно было внести только с предварительным обоснованием и последующим указом императора.

Охранение порядка

Важнейшей служебной обязанностью внутренней стражи было обеспечение внутреннего порядка, особенно на территориях, охваченных крестьянскими волнениями.

Подавление пугачевского бунта не прекратило крестьянских протестов, нередко принимавших форму массовых выступлений. Уже в 1796 – 1799 гг. волнениями были охвачены 32 губернии. Крестьянский вопрос становится крупным общественно-политическим фактором, который постоянно тревожит помещиков и императорскую власть. За 1796 – 1825 гг. было, по неполным данным, 1290 крестьянских выступлений108.

После изгнания наполеоновских полчищ крестьянские волнения вспыхнули с новой силой. Так, по данным Министерства внутренних дел, в 1814 г. пришлось «восстанавливать спокойствие» в уездах Новгородской, Симбирской, Иркутской, Пензенской, Смоленской, Орловской, Псковской, Пермской, Могилевской, Вологодской, Владимирской и Новгородской губерний. В 1815 г. неповиновения крестьян (помещичьих, государственных и удельных) отмечались в Вологодской, Полтавской, Тверской, Рязанской, Оренбургской, Вятской, Пензенской, Тамбовской, Курской, С.-Петербургской, Смоленской и Ярославской губерниях.