Сердца и медведь - Сергей Котов

предоставлен сам себе и своим мыслям на много часов или даже дней. И мне это совершенно не понравилось.

Чтобы как-то убить время, я занялся тренировкой. В качестве перекладины, проверив предварительно на прочность, я использовал одну из потолочных балок в доме. Отжимания-подтягивания-пресс, циклы с перерывами в тридцать секунд под счёт. Потом выпрыгивания, гиперэкстензии на стуле, с упором ног у основания шкафа.

За пару часов я добился того, что в голове вообще не осталось никаких мыслей, кроме как об отдыхе. После этого залез в душ, постоял под контрастной струёй.

Потом перекусил едой, которую нашёл в холодильнике, предварительно разогрев её в микроволновке: местную лапшу с креветками и суп с яйцами и помидорами.

Почувствовав, что меня начало клонить в сон, я разделся и пошёл в кровать, и не думая дожидаться того, когда солнце начнёт клониться к закату.

Сон был тревожным. Сначала Егор гнался за мной по ночному извилистому шоссе. Только он был почему-то не на своём «Мерине», а на какой-то странной багги, чей каркас был обтянут потрёпанным брезентом. И ещё он был мёртв. В зеркале заднего вида при свете ущербной, но яркой Луны я мог разглядеть, как куски кожи свисают лоскутами с его щёк.

Было очень страшно. Хотя он не мог меня убить, ведь при мне была звезда. Но откуда-то я знал, что, если он догонит меня, то сделает со мной что-то похуже смерти.

В какой-то момент справа от дороги мелькнула громада блуждающего храма. Во сне она была ещё выше, чем наяву. А потом я внезапно оказался у разрушенной мельницы, в Новороссийске. Почему-то сразу почувствовал, что здесь безопасно.

Мёртвый Егор на багги остановился в отдалении и зыркал на меня своими белёсыми буркалами, но ближе не приближался.

А потом из-за угла здания вышла учительница. Я улыбнулся ей, отчаянно пытаясь вспомнить её имя. Она грустно улыбнулась в ответ и покачала головой, с укоризной глянув на меня.

И тут в моей голове необыкновенно отчётливо вспыхнули сказанные ей слова, когда мы виделись там, в реальности.

«…вот, что я тебе скажу: если кто-то когда-то будет тебя убеждать, что лучше стать таким, как все — не верь. Оставайся собой. Иди до конца и старайся раскрыть себя по полной».

Прямо во сне я вспомнил, где я нахожусь, и что вот-вот со мной должно будет случиться. И в ужасе проснулся.

Было тихо. За окном серебрился лунный свет. Лишь ветер тонко выл где-то наверху.

Я выбрался из-под тонкого шёлкового одеяла и обнаружил, что во сне вспотел настолько, что постель была мокрой насквозь.

Вздохнув, я побрёл на кухню: во рту пересохло и руки немного тряслись.

Что делать? Отказать Юймэй, когда она вернётся за мной? Как они воспримут отказ, и что могут сделать?

Ну не убьют меня точно: звезда-то при мне.

Вспомнив, что вечером сложил вещи у постели, в том числе все свои находки, спрятанные по карманам, я похолодел: тихонько пробраться в помещение и повытаскивать их ничего не стоило. Я идиот, расслабился и забыл, где нахожусь!

Я метнулся обратно к кровати. Обшарил карманы. Какое облегчение! Всё на месте. Отлично. Значит меня, по крайней мере, не убьют.

Но могут, допустим, запереть на этой крыше.

Напившись от души прохладной воды и ополоснувшись в душе, я оделся и вышел во двор, захватив с собой артефакты.

Надо продумать разговор. Как убедить Юймэй и тех, кого она представляет, в том, что меня никак нельзя держать взаперти? Или, на худой конец, каким образом отсюда можно сбежать? Сделать из простыней верёвки? Но никаких верёвок не хватит, чтобы добраться до опор и основания площадки внизу… разве что по воздуху? Хватит ли запаса простыней и пододеяльников для того, чтобы соорудить примитивный парашют?

Я потряс головой. Блин, это луна на меня так действует, что ли? Или остатки сна не выветрились? В голову как-то явный бред лезет!

И чувствовал себя я как-то странно. Будто слабость накатила. Может, просто нервы? Или недосып?

Я вздохнул и посмотрел на восток, туда, где за лужайкой зияла пропасть. Сделал пару шагов в ту сторону. Нет, ничего такого я в то время не думал — просто хотелось, чтобы воздух был посвежее. Хотелось быть ближе к прорехе в прозрачных стенах.

Потом ещё несколько шагов.

Не знаю, чем бы всё закончилось — но в какой-то момент вдруг послышалось громкое гудение. Откуда-то снизу поднялся большой аппарат с четырьмя винтами. Вроде дрона — только огромный. Его чёрные бока лоснились в лунном свете.

Аппарат деловито опустился на лужайку. Шум винтов затих. Тут я разглядел, что «тело» аппарата представляло собой небольшую капсулу с прозрачными окнами. Дверь капсулы с лёгким «пш-ш-ш-ш» поднялась, открывая доступ в салон, где было установлено единственное полулежачее кресло.

Я колебался пару секунд.

Дверь начала медленно закрываться.

И тогда, не размышляя больше, я рванул вперёд. Кто бы ни был хозяином дрона, вероятно, у него на меня есть другие планы. Не предусматривающие изменение моей природы.

Едва я оказался внутри, дверь чуть ли не захлопнулось. Взвыли электродвигатели, разгоняя винты, и через мгновение я оказался в воздухе.

Уже возле самого края крыши я заметил, что на ней снова появилась прозрачная кабина лифта. Из неё высыпали человеческие фигуры в чёрных комбинезонах. Последовали вспышки выстрелов, я рефлекторно пригнулся, хоть и понимал, что это бесполезно: аппарат, в котором я оказался, физически не мог нести броню.

Коптер стремительно рухнул вниз. Я почувствовал, как желудок подкатывает к горлу. На несколько мгновений наступила невесомость.

Я решил, что какая-то из пуль попала в движки или в батарею, и теперь спасения не было. Странно, но страха не было. Только облегчение. В голове билась одна мысль: «Лучше так».

Ярко освещённая и переливающаяся рекламными огнями площадь внизу стремительно приближалась. Но вот снова навалилась тяжесть. Меня припечатало в кресло. В бока врезались пряжки ремней, о которых я даже задуматься не успел. Было довольно больно. Шипя, я достал их из-под себя и кое-как застегнул.

Мы неслись вдоль ночных улиц на небольшой высоте. Коптер быстро маневрировал. Я пытался отследить направление его полёта, но в какой-то момент, после очередного кульбита, оставил попытки. Мой вчерашний ужин начал настойчиво проситься на волю, и все силы уходили на то, чтобы его удержать.

Но вот: манёвры закончились. Я осторожно выглянул наружу.

Мы летели над водой. Огни города стремительно удалялись. Вокруг нас было довольно много кораблей; их огни отражались в тёмных волнах как стаи разноцветных светляков.

Летели мы уже довольно долго. Мне стало интересно, на сколько рассчитаны батареи коптера и ровно в этот момент, будто отзываясь на мои мысли, аппарат резко снизился. Двигатели замерли, и мы плюхнулись на воду. Я трясущимися руками долго не мог справиться с застёжками на ремне. Мне казалось, что вот-вот в кабину начнёт поступать вода, и надо пытаться спастись как можно скорее, пока аппарат ещё на плаву.

Однако этого не произошло. Коптер уверенно держался на воде, слегка покачиваясь на пологих волнах.

Я внимательно глядел по сторонам. Тот, кто управлял машиной, не зря ведь доставил меня именно сюда. Значит, за мной скоро придут.

Я украдкой потрогал звезду в кармане. Её привычная теплота придала уверенности, я немного успокоился. В этом ночном катании на морских волнах даже было что-то приятное.

Я немного расслабился, продолжая, однако, внимательно наблюдать за происходящим вокруг, пытаясь угадать, какой именно из многочисленных кораблей двинется в мою сторону. Или, может, за мной послали катер? Когда его должно быть ещё и слышно. Было бы неплохо открыть дверцу.

Я довольно быстро нашёл ручку на дверце, но та была заблокирована. Что ж, со стороны тех, кто устроил мой побег, понятная предосторожность.

А потом случилось неожиданное. Вода совсем рядом с коптером вдруг забурлила. Над ней показался огромный чёрный купол.

Глава 28

Свои

Подводная лодка была совсем не такой огромной, как мне показалось вначале. Скорее, даже не лодка, а глубоководный аппарат, не предназначенный для дальних переходов. Внутри было откровенно тесно: пара четырёхместных кубриков, подобие кают-компании (два на два метра) для приёма пищи, ходовой, санузел да технические помещения. Силовая установка — дизель-электрическая, способная работать в подводном положении, с хитрой выпускной системой, которая растворяла большую часть отработанных газов в воде, почти не оставляя следа.

Вообще, многое здесь было