Демоны - Джон Ширли

– Эти люди… – сказала Мелисса. – Они лежат так тихо… Они что, мертвые?

– Не думаю, – сказал Ньерца. – Они спят, и более чем спят – это нечто вроде временного прекращения жизнедеятельности. Кататония, пародия на смерть…

– Обширное прижизненное погребение, – пробормотал Пейменц. – Эдгар По отдал бы все что угодно, чтобы здесь побывать.

Мелисса вдруг тихо охнула и схватила меня за руку, куда-то показывая. Я посмотрел и увидел, что в центре помещения стоит Мендель, склонив голову в молитве. Это был призрак – он одновременно был здесь и не был. Его тело слегка просвечивало.

– Хвала Господу, вы пришли! – послышался еще чей-то хриплый голос справа.

Хромая, из теней показался Шеппард и побрел к нам, волоча ноги и морщась, пока не оказался в дюжине шагов от нас. Я едва узнал его. Его костюм был в лохмотьях; у него отросла клочковатая борода, в которой засохли струйки то ли рвоты, то ли крови; его глаза поблескивали из глубоких впадин глазниц. Он горбился; его одежда висела на нем так свободно, что пожатие плеч могло бы сбросить ее на пол.

– Стойте где стоите, – сказал Пейменц, вытаскивая из бокового кармана маленький пистолет.

Мелисса взглянула на оружие, затем с удивлением перевела взгляд на отца.

– Мне кажется, бояться нечего, – сказал Ньерца. – По крайней мере на данный момент. Я не думаю, что он может быть нам опасен.

– Я тоже не думаю, – с одышкой проговорил Шеппард. – Это место охраняется демонами. Их тут десятки, все семь кланов, по всей территории вокруг здания. И все же… все же вы вошли невредимыми. Видно, Золото в Чаше поистине здесь, с вами. Это так? – Он посмотрел на Мелиссу. Я заметил, что она слегка вздрогнула под его лихорадочным взглядом. – Да, конечно же… Несомненно, это так!

– Почему вы здесь – и не в трансе? – спросил Пейменц, оглядываясь вокруг в поисках Менделя. Однако призрака больше не было видно.

Шеппард облизал потрескавшиеся губы. Вся его прежняя сдержанность, его машиноподобная сбалансированность исчезла. Он казался скорлупкой, оболочкой, которая держалась на чистой воле.

– Я… – Он покачал головой, на мгновение потеряв способность говорить, и закашлялся, прикрывая рот костлявыми пальцами.

– Сядьте, профессор Шеппард, – сказала ему Мелисса. – Сядьте, отдохните. – И добавила про себя: – Теперь я знаю, кому предназначался бульон…

Термос был у нее в большой кожаной сумке, висевшей на ремне через плечо. Она опустилась на колени рядом с Шеппардом, помогла ему сесть прямо и поднесла к его губам красную пластмассовую крышку термоса, наполненную бульоном. Он с жадностью принялся пить. Временами ей приходилось сдерживать его, чтобы он не облился.

В конце концов он отвел ее руку.

– Благослови вас Бог, дорогая.

– Ваши уста оскверняют имя Божье, Шеппард, – прогремел Ньерца.

– Да, – отвечал Шеппард; теперь он выглядел сонным. – Да, наверное. Я не хотел осквернять его. Я прошу прощения – и ведь я страдал, доктор Ньерца, это была моя епитимья – да, страдал перед Господом, все эти недели, в этом самом подземелье. Я принес с собой еду и питье, но недостаточно, и мне было плохо, так долго… так плохо… И эти видения… ужасные видения… Но понимаете, я был уверен, что Золото в Чаше явится, если только я проживу еще день, еще час… еще минуту… И так и случилось. Мне казалось, что я слышал, как Мендель шептал мне на ухо. Дорогой Мендель, которого я еще не так давно ненавидел – да, ненавидел! – Он печально рассмеялся. – О, как я истощен… я обессилен и холоден, как… уже давно я не могу заснуть… Как я завидовал их сну… и в то же время страшился его…

Он сгорбился, но выпрямился вновь, когда Пейменц подошел и встал рядом с ним.

– Вы не будете сейчас спать, – произнес Пейменц; в его голосе звучала гипнотическая команда. – Вы расскажете о том, что здесь происходит, и о своей роли в этом.

– Я был… я должен был быть одним из них, – проговорил Шеппард, показывая на сотни тел в огромной комнате, объятых сном, имитировавшим смерть. – Я должен был быть в последней группе. «Привратники», так нас называли; мы готовили путь, проводили завершающие ритуалы. Но потом – потом я увидел, что стало с миром… и в глазах демонов я обрел зеркало. И в этом зеркале увидел свою душу. И содрогнулся; все для меня распалось на части… Я пришел сюда – я пытался их разбудить, но не смог. Я чувствовал, что если выйду отсюда, тартаранцы сотрут меня с лица земли, высосут из меня мою маленькую жалкую искорку… Могу я попросить у вас воды?

Пейменц покачал головой и уже открыл рот, чтобы сказать, что у нас нет воды, но Мелисса сказала:

– Молчи, папа. И убери этот пистолет.

Она вытащила из своей сумки пластмассовую бутылку с водой и помогла Шеппарду отпить немного. Он вытер рот и похлопал ее по руке.

– Спасибо тебе. И тем, кто сопровождает тебя… Я благодарен им… Я благодарен всем, кто…

– Говорите! – перебил Ньерца. – Расскажите все! Шеппард обхватил руками колени и продолжал срывающимся голосом:

– Демонов не так много, как думают люди, но многие из них появляются то там, то здесь, скачут туда-сюда. Их несколько тысяч; иногда они находятся в двух местах одновременно. Но, разумеется, даже один может принести ужасные разрушения. Они… они одновременно вот эти. – Он показал на спящих. – Они… вселились в демонов.

– Вы хотите сказать, демоны каким-то образом вселились в них, – поправил я.

– Нет, Айра. Это они вселились в демонов. Демоны в своем собственном мире представляют собой просто… совокупность аппетитов, существа, обладающие минимальным самоосознанием – почти как искусственный интеллект, только, так сказать, в его духовной ипостаси. Осознающие себя, и в то же время… – Он прервался и сглотнул, собираясь с силами. -… и в то же время себя не осознающие. Они живут и до некоторой степени чувствуют, но не пронизаны душой. Они… это побочный эффект человечества в его худшем проявлении – психологическое последствие нашего бессердечия, нашего эгоизма, нашей жестокости, которые, отражаясь в гранях метафизического творения, нашли для себя свой собственный уровень. Не ад, не шеол – это просто лишенное солнца отсутствие Бога, – но мир, пародирующий наш мир в его худших чертах. Там, разумеется, гораздо больше, чем семь кланов. Пока что пришли только семь – но придут и другие, о да, когда они прорвутся, – это я видел…

Пейменц и Мелисса вопросительно взглянули на Ньерцу.

– Это так, – подтвердил тот. – Если не остановить этих, то явятся и другие. Продолжайте, Шеппард.

– Что ж, если это необходимо… Тартаранцы живут долго, но некоторым образом они существа более временные, нежели люди – у людей коренные души вечны, понимаете? В начале прошлого столетия отдельные люди, практиковавшие ритуальную магию, достигли достаточной степени осознанности, чтобы создать по-настоящему магическое приспособление. И вот, с помощью этой… с помощью всего лишь этого маленького дурацкого магического приборчика… они хотели обеспечить себе бессмертие – переделать правила, достичь не просто бессмертия, но состояния, которое они полагали божественным. Каждый из них, как они надеялись, стал бы правителем некоего персонального космического царства. Как и прежде, это требовало человеческих жертвоприношений – но теперь требовалось огромное количество жертв. Тысячи, тысячи, тысячи смертей – и для этого было два способа: многие могли быть убиты все вместе… или они могли умереть на протяжении какого-то времени в результате умышленного медленного отравления. Вы понимаете?