Я достойна большего! Жизнь и грезы бухгалтера Петровой - Андрей Жвалевский

Ира шепотом, глядя в пол, пробурчала:

– Я не знаю, что мне надеть.

– Да, Ирочка, мне бы твои заботы. Джинсы, кроссовки и сексуальное нижнее белье, у меня большие планы на вечер.

– Юра, я серьезно.

– И я серьезно. Ладно, белье можешь не надевать – так даже лучше.

– Юра!!!

– Подожди, что ты от меня хочешь? Я тебе про джинсы сказал на полном серьезе. У тебя есть джинсы? Купи себе новые, с блесточками и цветочками, будешь звезда вечера. И трусики в тон – я проверю. Всё, извини, мне звонят.

Юра умчался, а Петрова поехала в магазин за новыми джинсами.

Что-то соображать Ирина начала только на следующее утро после юбилея. Да и то урывками. Голова не болела, но соображала с трудом. Шумела, как будто внутри черепа летал небольшой вертолет.

Сначала она обнаружила, что лежит одна на двуспальной кровати. Петрова в момент протрезвела. Она рывком села на кровати. Вертолет в голове заложил вираж, и Иру повело в сторону. Когда равновесие было восстановлено, Петрова сделала приятное открытие: спала она все-таки не в одежде. И тут же сообразила, что открытие не такое уж приятное – место рядом было смятым. Ирина потрогала простыню, и ей показалось, что та еще теплая.

Ира мужественно сползла с кровати и попыталась одеться. Одежда оказалась разбросана по полу. В голове вертолет летал кругами, подлетая то к левому уху, то к правому. Петрова осторожно присела (о наклоне речи не могло быть) и со всей возможной скоростью принялась натягивать на себя рубашку и джинсы.

«Это пансионат, – думала она сквозь вертолетный гул, – „Речной»? „Морской»? „Озерный»! Мы тут празднуем юбилей фирмы».

Под руку попалась початая бутылка минералки. Петрова перелила ее содержимое в себя за один присест. Теперь в голове плавала гудящая подводная лодка.

«Мы празднуем… То есть уже отпраздновали. Вчера. Было весело».

Ира застегнула последнюю пуговицу и немедленно сообразила, что ей срочно нужно в душ. В санузле она обнаружила лист бумаги формата А4 с размашистой надписью «Лучшая». Существительного к прилагательному не прилагалось. Петрова перевернула лист, оборот был чист. Ну, не совсем чист – к нему прилипли сосновые иголки, кое-где виднелись зелено-бурые пятна, но никаких надписей не наблюдалось.

Ирина решила задуматься над загадочными письменами только после душа. Это оказалось правильным решением. Вертолет-субмарину удалось из головы выжить, и соображалка сразу заработала почти на половину нормальной мощности.

«Лист – это из призов. Мы вчера призы вручали. „Лучшему певцу», „За лучший анекдот», „Лучшему повару»… за шашлык, кажется».

Петрова хорошенько вытерлась и взяла лист с надписью «Лучшей» в руки. Такую лаконичную номинацию она вспомнить не могла. Как и вручение прочих номинаций. Как и многих других деталей прошедшего праздника. Насилуя память, Ирина вернулась в комнату. Там ее взгляд упал на кровать. Теперь она была уверена, что на ней видны очертания двух тел. Петровой стало зябко, но тут память сделала ей подарок и сообщила, что Ирина занимает одну комнату с главбухом Ниной Аркадьевной. Дышать стало легче.

Выйдя в коридор, Петрова наткнулась на двух кряжистых мужичков. Кажется, это были директоры региональных филиалов. Или региональные партнеры. Словом, откуда-то с периферии. Вид у них был сурово-похмельный – но только пока мужички не заметили Иру.

– Привет! – закричал один из них, с отчетливой пегой щетиной. – А мы как раз третьего ищем. Давай к нам в комнату.

Второй молча извлек из помятого пиджака бутылку коньяка.

– Ты ж говорил, что у тебя только водка?! – изумился щетинистый.

– Так то ж Ириша, – пояснил запасливый.

Петрова издала мысленный стон и двинулась по коридору дальше. Память вдруг выдала яркую, но почему-то беззвучную картинку: Ира и периферийные мужики пьют на брудершафт втроем. Кажется, тоже коньяк. «А потом мы что, – ужаснулась Ирина,– целовались?» Память ответить не успела. Навстречу двигалась шумная ватага молодых маркетологов.

– Ой, Ирочка! – защебетали длинноногие девчонки, которых она часто видела в офисе, но имен не знала. – Мы так и думали, что к завтраку ты не встанешь. Вот, несем тебе поесть!

И Петровой были продемонстрированы молодые люди, которые тащили три дымящиеся тарелки, накрытые крышками от кастрюль. Сопротивляться сил не осталось. Ирина дала затащить себя в комнату. Там ей сунули в руки ложку и приказали есть. А чтобы Петрова не скучала, девицы наперебой делились воспоминаниями о прошедшем вечере.

– А ты танцами где занималась? – тараторила рыженькая (Света? Люда? Наташа?). – Так здорово! Такая классная растяжка! Я ногу могу только досюда поднять.

Свето-Людо-Наташа выскочила в центр комнаты и махнула ногой так, что едва не задела люстру.

– А у тебя еще круче получалось!

«Я? Танцевала? Круче?» – чтобы скрыть изумление, Ира принялась работать ложкой. Горячий жирный суп оказался очень кстати.

К разговору подключилась черненькая и широкобедрая, кажется, Анжела.

– А конкурсы тоже были прикольные. Особенно про сексуальные звуки.

«Хорошо, – подумала Петрова, – хоть в этом я не участвовала».

– Только ты все время выигрывала. Так нечестно. Ты же, наверное, дома тренировалась.

– Ага, – вступил в разговор кто-то из мужской части отдела маркетинга, – с Николаичем на пару.

Молодежь разразилась таким дружным смехом, что Ира решила не уточнять, кто такой этот таинственный «Николаич». Правда, через секунду сообразила сама – речь идет о Юрии Николаевиче, ее помощнике в организации вечера.

– А ты конкурсы сама придумывала? – снова перехватила инициативу рыженькая.

– В Интернете вычитала.

– В следующий раз давай…

Петрова чуть не захлебнулась в супе. Неужели они думают, что она будет участвовать в каком-то следующем разе?! После танцев с задиранием ног, сексуальных звуков и брудершафта с периферийными небритыми партнерами? Но ее новые подруги нимало в этом не сомневались. Они фонтанировали идеями по поводу предстоящих пикников.

– …каждые выходные будем ездить?

– Нет, каждые мы не потянем, через субботу.

– Ага, а еще можно в баню сходить. Ириша, есть какие-нибудь конкурсы для бани?

Петрова лихорадочно потребляла еду, лишь бы не участвовать в разговоре, только изредка неопределенно кивала. Тем не менее в конце ланча она заслужила комплимент.

– А ты нормальная тетка, – сообщил один из парней, собирая опустошенные тарелки. – И поговорить можешь, и вообще… веселая.

– Ага, – сказала Ира. – Извините, мне переодеться надо.

– Ладно, – отозвалась рыженькая, – мы ждем тебя на лодочной станции. Ты чего так смотришь? Кто вчера громче всех пел: «Не гребли, а целовались»?