Моя долгожданная любовь - Джил Грегори

До предела изнуренная, Брайони, скрючившись, сидела в тишине, и ее неустанно терзали вопросы и опасения. При мерцающих отблесках огня типи со всеми своими непонятными вещами, оружием и утварью наполняло ее. страхом, а присутствие индейца, спавшего рядом, отнюдь не способствовало комфорту. Она уронила голову на грудь и зашлась слезами. Должно быть, от ее плача Быстрый олень открыл глаза и приподнялся на локте, вглядываясь в нее.

— Спи, белая женщина. Завтра у тебя будет много времени для того, чтобы подумать о том, что тебя ждет.

Она похолодела от ужаса.

— А что… что произойдет завтра? — прошептала она, испуганно глядя на него.

Однако, не обратив никакого внимания на ее смятение, индеец лишь пожал плечами и снова улегся на своем ложе.

— Это решит Два медведя, — бросил он и опять закрыл глаза.

Брайони вглядывалась в его спящую фигуру. Ужас одолевал ее. Кошмарные видения заполонили ее мозг, и она прикусила губу, чтобы не застонать. Она вспомнила изборожденное морщинами, обветренное лицо и резко очерченную челюсть вождя, вновь увидела перед собой черные, глубоко посаженные глаза, выражения которых она никак не могла понять. Было ли то, что она читала в глубинах его глаз, ненавистью или сочувствием? И потом слезинка, скатившаяся по щеке, с чего бы это? Брайони могла лишь гадать. Вскоре, несмотря на озабоченность, усталость сморила ее, и она, склонившись набок и для тепла поджав колени, свернулась клубочком. Она была укрыта лишь наполовину, но со связанными руками не могла поправить шкуру. Девушка лежала в полусне, озабоченная страхами и вопросами. Но один образ, несмотря ни на что, никак не мог выветриться из ее головы. Джим.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей мерещилось его грубоватое, смуглое, прекрасное лицо, она видела его кобальтово-синие глаза и даже ощущала, казалось, его чистый, мужской запах, напоминающий аромат кожи и сосновой смолы. Знает ли он, что она пропала? Возвратился ли он на ранчо или все еще сидит в «Тин Хэт» в обнимку с Руби Ли?

«Джим, отыщи меня! Спаси меня от этого кошмара и тех мучений, которые ждут меня завтра!» — взмолилась она, в безмолвной тоске задавая себе вопрос, встревожится ли он, узнав, что она исчезла, проявит ли хоть какой-то интерес… Тут она погрузилась в тревожную дремоту.

Быстрый олень выждал, когда ее дыхание станет ровным и спокойным. Затем он поднялся со своего ложа и ползком подобрался к ней — темная фигура в штормовой ночи. Он склонился над спящей женщиной, вглядываясь в ее лицо. Отблески огня мягко мерцали на ее тонких чертах. Быстрый олень отметил исключительную белизну ее кожи на фоне полуночно-черных волос и длинные темные ресницы. «Да она настоящая красавица!» — подумал он.

Ее фигура была гибкой и пластичной, под одеждой угадывались хорошо сформированные груди. Он сжал губы, подавив примитивный инстинкт, возникший вдруг в потайных недрах его души. Как он и сказал до этого пленнице, ее судьбу решит Два медведя. Он поправил бизонью шкуру так, чтобы полностью прикрыть спящую девушку, и заметил, что она приникла к теплому покрывалу, зарываясь в него, как пойманный в ловушку зверек. Быстрый олень понаблюдал за ней еще с минуту, а затем вернулся на свое ложе. С твердой решимостью он выбросил из головы всякие беспокойные мысли о прекрасной пленнице.

Глава 10

Нежданно-негаданно забрезжило утро, и скоро Брайони ощутила, как сильные руки Быстрого оленя влекут ее из типи. Северный ветер утих, и, хотя с серых небес все еще сыпался моросящий дождь, температура воздуха постепенно начала подниматься, и Брайони было приятно, что бизонья шкура осталась на ее плечах и защищала ее от стужи. Быстрый олень перерезал путы и теперь тащил пленницу за руку, невзирая на то, что она спотыкалась на тающей ледяной корке, покрывавшей жесткую землю.

— Куда вы тащите меня? — задыхаясь, спросила девушка, пряча голову в тяжелую шкуру от проницательных взглядов индейцев, круживших вокруг. Но шайен не удостоил ее ответом, и ей оставалось только догадываться об их маршруте, пока она, трепеща от страха, брела за Быстрым оленем по индейскому лагерю.

Лагерь состоял приблизительно из тридцати типи, располагавшихся рядами по широкому кругу. Из отверстия в конусообразной кровле каждого жилища струился дым, в воздухе витал запах дров и вареного мяса.

Брайони увидела поникших пони, пасшихся вблизи лагеря, закутанных в тяжелые одежды ребятишек, игравших возле подставок, на которых, врастяжку висели бизоньи шкуры. Оглядывая пробуждающийся лагерь, Брайони думала о ранчо Трайпл Стар. Сейчас Росита, наверно, уже готовит на кухне завтрак: накрошенные вареные яйца с помидорами и зеленым перцем, промасленные хлебцы с джемом, стейк и горячий дымящийся кофе. Головокружительный аромат кофе заполняет гостиную и залу, проникает по всему уютному, согретому огнем камина дому на ранчо, где лишь вчера Брайони чувствовала себя в полнейшей безопасности. Теперь, когда ее тащили по индейскому лагерю, ей особенно дорогим казался ее дом, уютная, роскошная и теплая спальня с огромной медной кроватью и взбитыми подушками, одежда из тонкого шелка и шерсти и белье, которые только и ждали ее появления. Как ей хотелось снова оказаться в безопасности, быть дома!

Казалось, что и Трайпл Стар, и Джим находятся в тысяче миль отсюда. Этот лагерь был в совершенно другом мире, суровом и варварском, где она зависела от милости враждебного племени, такого же чужеродного для нее, как чужеродно оно было бы для общества Форт Уорта. Влекомая Быстрым оленем, Брайони дрожала, как осиновый лист, но вовсе не от холода.

Наконец они добрались до типи, нарядно украшенного иглами дикобраза, расположенными в виде сложных геометрических узоров. Здесь они остановились, и Быстрый олень испросил разрешения войти. Полог жилища подняла старая, иссохшая женщина, чьи волосы тонкими косичками свисали на плечи. Кожа ее была сморщенной, цвета жженых кофейных зерен, а глаза казались узкими темными щелками между большими мешковатыми наливами. Она зорко всматривалась в Брайони, когда Быстрый олень обратился к ней на шайенском наречии.

Когда он закончил, старуха кивнула и знаком предложила Брайони войти в типи. Быстрый олень обернулся к девушке:

— Это моя на'го', моя мать. Ее зовут Женщина-антилопа. Иди пока к ней, и она тебя подготовит.

— К чему?

— К встрече с вождем, — ответил он и подтолкнул ее. — Иди! А я подожду здесь, чтобы быть уверенным в том, что ты не причинишь моей на'го' никакого вреда.

Она собиралась было возмущенно возразить, что ни за что на свете не стала бы обижать старого человека, но оставила эту затею, увидев, что он уже повернулся к ней спиной и взирал на лагерь, в котором началось утреннее оживление. Брайони посмотрела на Женщину-антилопу. Древняя индианка вновь жестом пригласила ее войти, и на этот раз она подчинилась.